не получается быть счастливой пью что делать

Содержание
  1. Я потратила 56 500 ₽ на борьбу с алкогольной зависимостью и не пью уже больше года
  2. Я потратила на избавление от алкогольной зависимости 56 500 Р за год
  3. Сходите к врачу
  4. Я стала много пить во время локдауна
  5. Хакнуть ЖКХ
  6. Первая попытка бросить пить
  7. С чего все начиналось
  8. Алкоголь вместо психотерапии
  9. Что о таких приложениях известно науке
  10. Первые шаги
  11. Как еще можно дистанционно бороться с алкогольной зависимостью
  12. Как происходят изменения
  13. Как сохранить изменения
  14. Рассказ женщины, которая пережила депрессию, панические атаки, пищевое расстройство и попытки суицида
  15. Про вину за отношения родителей и панические атаки
  16. Про недовольство своей внешностью, диеты и срывы
  17. Про первый опыт лечения у психиатров
  18. Про депрессию и попытки суицида
  19. Про поиски врача
  20. Про задания психотерапевта, которые оставили самое яркое впечатление
  21. Про жизнь сейчас и планы на будущее

Я потратила 56 500 ₽ на борьбу с алкогольной зависимостью и не пью уже больше года

Меня зовут Дарья, я медицинский журналист. В 2020 году мне удалось решить свою проблему с алкоголем.

Я потратила на избавление от алкогольной зависимости 56 500 Р за год

Трата Стоимость
Программа Sober One 18 000 Р
Антидепрессанты 18 000 Р
Психотерапия 11 000 Р
Психиатр 9500 Р

Сходите к врачу

Героиня этой статьи описывает собственный опыт. Никто не даст гарантий, что приложение, которым она пользовалась, поможет и вам. Исследования показывают, что онлайн-сервисы для борьбы с алкогольной зависимостью могут быть полезны некоторым пациентам в качестве дополнения к основному лечению. Начать лечение стоит с консультации нарколога.

Я стала много пить во время локдауна

Меня накрыло, когда началась пандемия. Я всегда была ипохондриком, но теперь причины волноваться за собственное здоровье и здоровье близких стали реальными. Ученые и врачи не понимали, как именно передается новый коронавирус и в каких случаях он опасен для жизни. Как журналист, я задавала эти вопросы экспертам и ужасалась от количества неизвестного. Ситуация выходила из-под контроля.

Потом начался локдаун. Жизнь взаперти стала угнетать меня не меньше, чем новости о растущем количестве смертей. Я поняла, что не справляюсь с работой, которая требовала постоянного освещения пандемии, и одним днем уволилась. Я начала жить на финансовую подушку — несколько тысяч долларов — и изредка брать фриланс. Мне нужно было отдохнуть и расслабиться, идеальными средствами для этого в пандемию стали сериалы и спиртное.

В тот период я выпивала по бутылке-полторы вина в день, на это уходило по 15 000 Р в месяц. Это серьезные расходы для безработной, и я начала искать магазины со скидками на алкоголь. Иногда по сниженной цене продавалось редкостное пойло, но это меня не останавливало: я разбавляла водой и выпивала. При этом я постоянно чередовала магазины, чтобы кассиры не подумали, что я какая-нибудь алкоголичка. Хотя подождите…

Хакнуть ЖКХ

Первая попытка бросить пить

Конечно, в глубине души я понимала, что мои отношения с алкоголем стали нездоровыми. Несколькими годами ранее, в 2017 году, я уже делала попытку бросить пить. В какой-то из январских дней, вскоре после новогодних каникул, я почувствовала острое отвращение к себе, к своему похмелью и пустым бутылкам в коридоре. Я решила провести 90 дней в полной трезвости — обычно именно на такой срок людей кладут в реабилитационные центры для зависимых. Что было дальше, много раз описывалось в книгах о нейробиологии зависимости.

В первую неделю я испытывала ломку — это абстинентный синдром. Мозг человека с алкогольной зависимостью привык получать из спиртного регулярные дозы нейромедиатора дофамина. Найти источник дофамина взамен не так просто. Те рецепторы, к которым гормон крепится, из-за злоупотребления спиртным видоизменяются, поэтому заменить его на дофамин, например, от секса или еды сложно. Ухудшает ситуацию дисбаланс в работе других нейромедиаторов. Результат: у человека повышенная тревожность и раздражительность, все кажется серым и безнадежным.

Этот период длится около недели. Потом наступает удивительная ясность сознания и эйфория от трезвости. Помню, как подумала тогда: «Не такая уж я и зависимая. Всего несколько дней без алкоголя — и я в порядке». Я ошибалась.

Спустя две недели мне снова поплохело — жизнь казалась непрерывной чередой страданий. Таблетки, которые мне прописали от тревожности и депрессии, будто бы перестали работать. Это был постабстинентный синдромом — состояние, которое может сохраняться месяцами и даже годами после отказа от алкоголя.

Рецепторы еще не восстановились, как и клетки миндалевидного тела, работа которых изменилась под воздействием алкоголя. Как следствие, некоторые функции мозга дают сбой, например способность контролировать настроение. Не говоря уж о том, что разные личные проблемы обрушиваются на протрезвевшего человека с новой силой. Это тяжело пережить.

Но в этот безнадежный период были моменты удивительной радости. После месяца воздержания от алкоголя я вспомнила, что это значит — когда по телу бегают мурашки от сопереживания героям фильма. Я поймала себя на остром чувстве счастья где-то в животе, когда смотрела на красивый закат и падающие с неба хлопья снега. Трезвость была прекрасна.

На 45-й день воздержания я была в отпуске. Мне предложили бесплатный бокал красного. Постепенно алкоголь вернулся в мою жизнь.

С чего все начиналось

В моей семье спиртное не было чем-то запретным — родители считали, что лучше я попробую его дома, чем в сомнительной компании. Моя мама никогда не пила. У папы была привычка выпить рюмку водки за ужином и пару бутылок пива после. Но это никогда не становилось проблемой. Он не превышал дозу, его поведение не менялось, и я ни разу не видела никакой пьяной агрессии или тяжелого похмелья.

По всей видимости, важную роль сыграли мои нейроотличия. В детстве я была очень закрытой: я чувствовала себя чужой в этом мире, не хотела гулять с другими детьми и вообще не очень понимала, как общаться с людьми — и поэтому у меня практически не было друзей. К этому добавлялась высокая тревожность: в 10 лет, наслушавшись городских легенд о шприцах с ВИЧ в креслах автобусов, я отказывалась на них ездить.

Мои родители старались мне помочь, водили меня к психиатру в начальной школе. Но тот не нашел «ничего критичного». Лишь во взрослом возрасте у меня диагностировали расстройство аутистического спектра и синдром дефицита внимания и гиперактивности — СДВГ. По всей видимости, из-за них депрессия и тревожное расстройство — мои постоянные спутники. Помимо прочего, эти диагнозы делают человека особенно подверженным алкогольной зависимости.

У трети людей с алкоголизмом находят тревожное расстройство, у четверти — клиническую депрессию. Аж у половины людей с СДВГ в течение жизни бывают проблемы с употреблением психоактивных веществ, в том числе алкоголя. Расстройство аутистического спектра даже без сопутствующего СДВГ увеличивает риск алкогольной и наркотической зависимости примерно в 4 раза.

В 16 лет я уехала из Курска в Москву, чтобы учиться. В студенческие годы я стала общительнее. Не в последнюю очередь мне в этом помогала выпивка. Но тогда алкоголь еще не стал проблемой — я не пила в одиночестве. Я делала это только во время относительно редких выходов с друзьями. Но потом я стала работать журналистом.

Я очень много переживала, смогу ли я реализоваться в профессии, достаточно ли хороши мои тексты. И параллельно все больше вливалась в команду. Во многих журналистских коллективах принято много пить — по поводу дня рождения, сдачи номера, пятницы. Просто в обед, потому что на бизнес-ланче предлагают вино. Все это на фоне бесконечного потока стрессовой работы и постоянной экономической угрозы — медиа регулярно закрывают и закрываются, в них происходят сокращения и снижения зарплаты, а на руководящих должностях профессиональных журналистов сменяют эффективные менеджеры.

Когда пришло новое руководство и моя позиция в компании оказалась под угрозой, у меня начались депрессия и панические атаки. Действия антидепрессантов не хватало, поэтому я стала еще сильнее налегать на алкоголь. Предупреждение психиатра о том, что спиртное не сочетается с антидепрессантами, я игнорировала.

Алкоголь вместо психотерапии

Было очевидно, что мне стоит обратиться к психотерапевту, но это было дорого и долго, а алкоголь казался быстрым и менее затратным способом успокоить нервы. Однажды я все-таки купила 10 сеансов у психотерапевта, потратив на это треть месячной зарплаты. Я не решилась ему рассказать о своей проблеме с алкоголем, было стыдно, а ощутимого облегчения депрессии не произошло.

Я поговорила со своим другом Лешей. Он карьерный консультант, рассудительный и спокойный человек, которого все уважают. Он тоже был зависимым, но сумел победить проблему и уже четыре года живет в трезвости. Я решилась рассказать ему о своей проблеме с алкоголем.

Леша порекомендовал мне две книги — «Психологию позитивных изменений» Джеймса Прохазки и «Остаться трезвым» психолога Теренса Горски, а также своего нарколога Марата Агиняна. Мне не удалось к нему записаться: прием был расписан на месяцы вперед.

Когда я искала информацию об этом враче, я увидела, что он создал онлайн-программу для бросающих пить — Sober One. Приложение обещало ежедневно присылать информацию о зависимости, тесты и задания, на которые надо тратить не больше 15 минут. В него были встроены трекер выпитого и дневник самонаблюдений, а психолог должен был давать пользователю регулярную обратную связь.

Я долго колебалась. С одной стороны, программа была построена на техниках когнитивно-поведенческой психотерапии — наиболее исследованного метода психотерапии, а также на различных данных из нейробиологии. С другой стороны, куча позитивных отзывов и обещание вернуть деньги, если не поможет, выглядели как фейк.

Сомнений добавили неоднозначные результаты исследований. Некоторые метаанализы и исследования показывают, что такие сервисы помогают снизить количество выпитого алкоголя и увеличить количество дней трезвости, но с одной оговоркой — если их использовать в дополнение к лечению у нарколога. Другие исследования вообще не нашли у приложений никакого эффекта. Но при этом в США есть аналогичные приложения, одобренные для использования регулятором и профинансированные из госбюджета: Pear reSET и Sober Grid.

Эффективность интернет-сервисов при лечении алкоголизма у взрослых: метаанализ индивидуальных данных пациентовPDF, 1,88 МБ

Что о таких приложениях известно науке

Научные свидетельства, что приложения для борьбы с алкогольной зависимостью могут быть полезны, есть, но пока их немного и они противоречивы. По всей видимости, они в основном работают, когда еще нет серьезных проблем. Например, научный обзор показал, что приложения могут помочь сократить употребление спиртного, когда оно уже пагубно влияет на человека, но настоящая зависимость еще не развилась. Также в пользу приложений говорят данные, что некоторые люди преодолевают зависимость и пагубное употребление самостоятельно, так что подобные сервисы могут быть одним из вспомогательных способов.

В целом появление таких сервисов — это хорошо. Основа лечения зависимости — это как раз психологические и психотерапевтические вмешательства: работа с мотивацией, эмоциями, поведением и мыслями. Разным людям помогает разное, поэтому чем больше вариантов и форматов помощи, тем лучше. Однако важно выбирать только те приложения и онлайн-сервисы, которые используют методы с доказанной эффективностью: мотивационное консультирование и когнитивно-поведенческую терапию.

При этом необходимо понимать ограничения таких сервисов: они не могут служить единственным и наилучшим вариантом, а могут быть одной из многих возможных опций. Конечно, приложение не поможет вылечить синдром отмены.

Также отсутствие специализированной помощи может приводить к более частым срывам. И, скорее всего, одного приложения будет недостаточно, если есть серьезная зависимость. В таком случае, вероятно, оно может быть лишь дополнением к наиболее исследованным методам лечения. Можно выделить три основных направления и, вероятно, лучше их сочетать:

Первые шаги

Первый шаг в Sober One — пройти тесты на депрессию, тревожность, жизнестойкость и, собственно, аддикцию. Они нужны, чтобы наблюдать, как улучшается ваше состояние без алкоголя. А если вдруг не улучшается, станет понятно, что корректировать это надо уже с помощью психотерапии и таблеток.

Мои результаты показали средний уровень аддикции. Зато по остальным параметрам все было не очень оптимистично.

Одна из главных особенностей программы, которая мотивировала меня попробовать приложение — это то, что пользователей не заставляют бросать пить сразу. В первую очередь важно анализировать свои ощущения — именно это, а не жесткие запреты, позволяют найти мотивацию. Этот анализ эмоций надо проводить с помощью записей.

Я начала вести в приложении дневник трезвости: нужно было фиксировать свое настроение, уровень тяги к алкоголю и количество выпитого.

В первые несколько недель в программе я продолжала пить вино. Мне казалось, что в моем поведении есть лукавство: я сижу заполняю опросники, но на самом деле хочу продолжать пить, ведь у алкоголя есть много плюсов. Позже я узнала, что это важный этап — признать, что эти плюсы есть: иначе никто бы не пил и не спивался, и игнорировать это глупо. Но нужно было много размышлений, чтобы осознать, что плюсы не перевешивают минусы

Потом начались задания. Где-то нужно просто почитать статью, книгу или посмотреть фильм, например «Песни пьющих» или «Дни вина и роз» — и потом описать свои впечатления. Были и более сложные задания на анализ своих чувств, мыслей и установок. Надо было ответить на большое количество вопросов, тщательно подумав. Ответы комментировали психологи, с которыми можно было пообщаться в чате.

Например, надо было сделать упражнение по оспариванию установок. Распространенное убеждение «Мне нельзя пить» рекомендовалось заменить на «Трезвость — это мой выбор, я не у нее в плену».

Кажется, что это лишь упражнения пера, но благодаря им что-то меняется в голове. Я помню, как 8 июля 2020 года выпила бокал вина, на тот момент я была в программе около месяца. Через полчаса я поняла, что мне стало невыносимо скучно — и что скука и сонливость являются постоянными спутниками алкоголя. А я ненавижу скуку — это огромная мотивация перестать пить. После того бокала я больше не пила.

Как еще можно дистанционно бороться с алкогольной зависимостью

Sober One — лишь один из вариантов онлайн-помощи при алкогольной зависимости. Есть и более дорогие сервисы с индивидуальными консультациями, и почти бесплатные.

Анонимные Алкоголики — самая известная организация для людей, которые бросают пить. Один из ее принципов — бесплатный доступ к встречам, но желающие могут оставить пожертвование. Изначально встречи проводились офлайн, а сейчас к ним добавились мероприятия в «Зуме» и «Скайпе». Также недавно появилась онлайн-группа для людей с нарушением слуха.

Smart Recovery — это глобальное сообщество, которое организовывает встречи в «Зуме» для тех, кто борется с химической или игровой зависимостью. Участвовать можно бесплатно, но в конце встреч организаторы собирают добровольные пожертвования.

Как происходят изменения

В какой-то момент мне предложили добавиться в чат аддиктов. Я хотела отказаться от этой опции. Мне было то ли страшно, то ли стыдно — но психологи программы ответили, что для успешного выздоровления чат может быть очень полезен. Страх быстро развеялся: в чате было всего человек 30, многие из них, как и я, пришли из сферы диджитал. В итоге это оказалось правильным решением: истории успеха вдохновляли, а рассказы тех, кто был примерно на той же стадии, помогали почувствовать себя не такой одинокой.

Как обязательное чтение в программе выдавали «Психологию позитивных изменений» Джеймса Прохазки — ту самую книгу, что мне советовал друг Леша. Прохазка провел исследование на основе данных примерно 150 тысяч человек и выделил пять стадий, которые нужно пройти, чтобы избавиться от вредной привычки:

Читая книгу Прохазки, я поняла, что уже прошла стадию размышлений. Тест в книге и психологи программы это подтвердили. Поэтому я быстро перешла к «Подготовке». Но у кого-то это занимает месяцы, даже годы — и это абсолютно нормально.

Каждый раз, когда мне присылали данные о том, как меняется мозг зависимого благодаря трезвости, это укрепляло мою силу воли. Это научный факт: воздержание от спиртного помогает вернуть свой мозг в прежнее, доалкогольное состояние.

Спустя 90 дней трезвости восстанавливается чувствительность нейронов, отвечающих за удовольствие — и вы снова можете испытывать радость от простых вещей. Помню, как испытала эйфорию от вкуса дачных помидоров, которые мне передали родители.

А через 35 недель возвращается к норме объем серого вещества в передней поясной коре, островковой и боковой префронтальной коре — эти области отвечают в числе прочего за контроль импульсов. На пике употребления алкоголя мне было тяжело сдерживать себя: я могла наговорить людям ужасных вещей и даже бить посуду.

Сейчас я куда спокойнее. Это меня очень радует, перспектива подобных изменений сильно мотивировала меня на начальных этапах трезвости — а желание сохранить серое вещество теперь мотивирует оставаться трезвой.

Хотя среди этих позитивных данных важно сделать одну оговорку. Все-таки часть изменений в мозге зависимого необратимы. В некоторых его нейронах наблюдается гиперэкспрессия белка deltaFosB. Именно из-за этой маленькой детали люди, злоупотреблявшие алкоголем, могут снова стать зависимыми после 30 лет трезвости и одного бокала вина.

Как сохранить изменения

В программе дают инструменты по предотвращению срыва. Самые простые техники: «отложить решение выпить на 10 минут» и «встать и уйти из компании, где выпивают». Более сложная — субституция: это когда при желании выпить делаешь что-то более полезное и приятное — в зависимости от своих предпочтений.

Еще одна известная техника — TIPP, которую придумала основательница диалектико-поведенческой психотерапии Марша Линехан. Она действует через физиологию.

Temperature — температура. Когда тянет выпить, нужно подставить руки или голову под струю холодной воды. Или опустить голову в таз с холодной водой и одновременно задержать дыхание. В итоге сосуды сузятся и пульс замедлится, а в кровь выбросится ацетилхолин, медиатор парасимпатической нервной системы, ответственной за расслабление.

Intense exercise — интенсивные упражнения: просто сделайте несколько приседаний или отжиманий, чтобы получить дозу дофамина и эндорфинов. Это поможет бороться с тягой.

Paced breath — учащенное дыхание. Спокойное, ровное дыхание с выдохами, которые длиннее вдоха, часто применяют при панических атаках. Триггером тяги зачастую выступает тревога, а глубокое дыхание активирует блуждающий нерв, ответственный за расслабление.

Progressive relaxation — прогрессивная релаксация — попеременное напряжение и расслабление мышц, которое позволяет снять спазмы и зажимы на уровне тела. Это помогает убрать и ментальное напряжение.

Я в программе уже год и два месяца. Я потратила на нее 18 000 Р : первые полгода я платила 2000 Р в месяц, потом меня перевели на тариф сохранения изменений за 1000 Р в месяц. Этот тариф позволяет продолжить общение в чате с другими участниками: поддерживать новичков и просить о помощи, если появляется тяга. Иногда захожу перечитать свои записи, чтобы напомнить себе о минусах алкоголя.

я потратила на программу Sober One

Очень важно отметить, что помимо психологов приложения я несколько раз обращалась к другим специалистам — это явно повлияло на мой результат.

Я знаю, что далеко не все смогут обойтись такими тратами. Все-таки мой уровень алкогольной зависимости не самый тяжелый, а психотерапия, на которую я ходила раньше, ускорила эффект. По всей видимости, именно благодаря этому приложение было для меня эффективно.

Источник

Рассказ женщины, которая пережила депрессию, панические атаки, пищевое расстройство и попытки суицида

Рассказ пациентки, которая больше тридцати лет не могла получить помощь и справиться с психическим нездоровьем.

190821 pa rpp depressiya lead

Про вину за отношения родителей и панические атаки

Как говорят психологи и психотерапевты, многие проблемы тянутся из детства. Я не стала исключением, поскольку моя семья была и является очень неспокойной. Отношения между родителями были похожи на садомазохизм. Все, что происходило, я принимала на свой счет — брала на себя всю эмоциональную нагрузку и пыталась разобраться, что не так, что происходит.

С раннего детства были приступы. Я просыпалась в страхе, с учащенным сердцебиением и думала, что умираю. Однажды даже вызывали скорую. Потом уже я поняла, что это были панические атаки.

Когда уезжала на дачу к бабушке, которая жила далеко от родителей, становилось спокойнее, и я приходила в себя. А потом все опять возвращалось, депрессивное состояние, апатия. Так я жила и росла.

Про недовольство своей внешностью, диеты и срывы

В подростковый период любой подросток, мальчик или девочка, начинает меняться, и его начинает что-то раздражать. Это случилось и со мной. Меня перестала устраивать моя внешность.

У меня не складывались отношения с молодыми людьми, а мне очень хотелось общаться и нравиться всем. Реклама по телевизору показывала девушек с прекрасными фигурами, идеальными лицами и зубами. Я думала, что нужно изменить внешность — тогда я стану популярной и привлекательной, и со мной захотят общаться.

Я ничего лучше не придумала, как начать худеть. Я вообще не была толстой, скорее субтильной и даже с недобором веса. 55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.

55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.

Начала худеть с одного яблока в день. Потом отказалась от пищи. Сил не было. Похудения происходили в течение долгого времени и сменялись приступами булимии. То есть сначала ты ничего не ешь, а потом «нажираешься» как хрюшка. Пище уже некуда деваться, она уже не помещается, но ты ешь. Мозгом понимаешь, что надо остановиться, но насыщение не наступает. Ешь все без разбора, пока не лопнешь.

К приступам примешивалось чувство вины. Нелюбовь к себе обернулась ненавистью и самоуничтожением. Я хотела одного — похудеть, а получила обратный эффект.

Про первый опыт лечения у психиатров

Этот период пришелся на момент окончания техникума. Надо было идти в большое плавание, устраивать жизнь, думать, кем быть. А получилось так, что я хотела только одного — стать совершенной. Это было самоуничтожение в прямом и переносном смысле, физически и морально, смешанное с чувством вины, затяжная депрессия. Мое некрепкое здоровье стало еще хуже.

В самый пик было очень плохо, и я попросила о помощи. Через диагностический центр в Крылатском меня направили в стационар НЦПЗ РАМН. Я ревела, у меня были истерики, и я согласилась на лечение в психиатрическом стационаре, главное побороть депрессию.

Для родителей это решение стало шоком, и они отдалились. Как это так? Твой родной ребенок — псих? Обвиняли меня и бабушку. Помочь мне выйти из депрессии? Об этом не было и речи!

Хотелось совсем другого. Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.

Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.

Я легла в психиатрическую клинику примерно на три недели. Чтобы справиться с депрессией, мне назначили медикаментозную терапию и разговоры с психологом.

Медикаменты были достаточно жесткими, а ведь я почти ничего не ела. На истощенный организм, наверное, это оказало еще больший эффект. Жить на таких препаратах было невозможно, я перестала что-либо соображать. Более спокойной я не стала, улучшений не было.

Я не признавала свою ответственность, самоуничтожение и то, что это вызвано моими экспериментами с весом. Я винила кого угодно. Я винила родственников за то, что испортили мне психику, но не задумывалась, что тоже имею к этому прямое отношение. Я могла только плакать и ничего не могла объяснить. Я не понимала, как выбраться из депрессии. Работа с психологом ничего не дала.

Я поняла, что надо выписываться, потому что не видела эффекта. Врачи сказали принимать лекарства после выписки, еще очень долго, потому что заболевание так просто не проходит. Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Решила, что смогу самостоятельно справиться с депрессией. Это был новый шок — думаю, наркоманские ломки примерно такие же. Я не знала, что делать, чтобы стало лучше. Это были ужасные, убийственные ощущения, когда тебя крутит и выворачивает наизнанку, и ты куда-то проваливаешься.

Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Это был новый шок — думаю, наркоманские «ломки» примерно такие же.

Здоровье не улучшилось, отношения с родными не улучшились. Я жила с родителями. Работала в зоомагазине продавцом. До этого я закончила техникум, потом поступила в институт.

Про депрессию и попытки суицида

В период депрессии нет сил даже почистить зубы или сходить в туалет. Не то, что нет стимула — нет сил. То есть, ты не только эмоционально истощен, ты еще физически истощен. Я не знаю, как это все происходит, но просто как будто все соки высосаны. Это была тяжелая депрессия. Максимум, что можно делать — это лежать целыми днями, бесконечно можно лежать. Просто, реально, лежать и тыкаться в телефон, бессмысленно копаться в интернете. Читать можно тоже, кстати. Но, соответственно, вся литература, вся музыка, все то, что вокруг, все это такое депрессивное и унылое, потому что радоваться не хочется совсем.

У меня было две попытки суицида. Первый печальный опыт случился в подростковом периоде, когда начались изменения. Вторая попытка случилась, когда я стала жить самостоятельно. Это было не так давно, может быть лет семь назад.

Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, пережить депрессию и подняться самому очень-очень трудно.

Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, и подняться самому очень-очень трудно.

Про поиски врача

Я пробовала обращаться к различным специалистам, искала способы преодоления депрессии. Решила «блин, умереть — я не умираю, жить — я не живу, надо что-то с этим делать».

Я обращалась к неврологам. Невролог выписал антидепрессанты, которые помогли бороться с депрессией, дали определенный период ремиссии. Но после отмены все стало постепенно возвращаться.

Пробовала обращаться по месту жительства, в психиатрический диспансер. Чаще всего психиатры назначают нейролептики — достаточно тяжелые препараты. Они не задаются вопросом, что же стало первопричиной, как помочь человеку выйти из депрессии?. Они как-то глубоко не ищут. Поэтому я боялась обращаться туда дальше.

Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?

Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?

Эксперименты со здоровьем не прошли зря. Я получила редкое аутоиммунное заболевание. Выявить его непросто, потому что оно маскируется под другие заболевания: под астму, бронхит. Периодически я попадала на скорой в больницу, потому что не могла дышать. После отмены лекарств все возвращалось заново. В последний раз я попала в больницу с гемоглобином в 37 (норма гемоглобина для женщин 120–140). Долго искали, где-то месяц. Столько крови для анализов не брали никогда. Все-таки выявили, что это аутоиммунное заболевание. Начали давать большие дозы гормонов, и меня разнесло с 55 до 80 кг.

Моим лечащим врачом была ревматолог, которая мне сказала: «Слушай, я не знаю, как и что ты будешь делать, но ты должна найти психотерапевта. Не психолога, ты должна найти психотерапевта! Как это будет, я не знаю».

Я прислушалась. Началась моя борьба с депрессией. Собрав всю силу воли, что у меня была, в кулак, нашла адрес частной клиники, узнала, как она работает. Это было далеко для меня, потому что я жила в Лобне, а «Альянс» находился где-то в Беляево. Без записи я приехала в «Альянс». Спросила, есть ли специалист, который может принять прямо сейчас. Мне, мол, очень надо. Вызвали Нино Анатольевну.

Нино Анатольевна приняла меня, внимательно выслушала. Подробности разговора я не помню. Но, скорее всего, я рассказывала, что все очень плохо, и я не знаю, как побороть депрессию и апатию. Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.

Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.

После первого сеанса никакого окрыления, никакого воодушевления, никакой радости я не почувствовала. Но я поняла, что это надо. Я не знала, что ожидать от специалиста, потому что мы не были знакомы, и как будет проходить психотерапия. Но я согласилась, и надо было идти дальше, избавиться от депрессии — вот что я знала. Как это будет, хорошо или плохо, я не знала. Внутреннее сопротивление, конечно, было. Но что-то толкало меня вперед.

Я начала заниматься с Ашмейба Нино Анатольевной. Наши встречи происходили в форме беседы. Я ожидала чего-то, я хотела чуда. Просто, чтобы прямо взяли все мои горести, печали, и исцелили меня, подсказали, как помочь себе при депрессии. Вот чего я хотела. Нино Анатольевна сказала: «Нет, дорогуша, придется поработать с собой!» Ну, она не так сказала, но я поняла, что наши встречи будут проходить именно так. Внутреннее сопротивление сохранялось. «Блин, как это так? Что это? Я не понимаю, как это все работает».

Про задания психотерапевта, которые оставили самое яркое впечатление

На одном из сеансов Ашмейба Нино Анатольевна дала мне вязаного котика. Сказала: «Вот это ты, в детстве, в подростковом периоде. Ты должна сказать все самые теплые слова. Что бы ты хотела сказать? Как бы ты себя поддержала?» Это было сложно. Простые слова сложно сказать самой себе. Нино Анатольевна дала понять, что это ненависть к самой себе, которая была сформирована с детства. Ненависть выросла вместе со мной, она никуда не делась и разрушала меня изнутри. Самокопание, самоуничижение.

Эта ненависть является большой разрушающей силой, и разрушает не только тебя, но и твое окружение. То есть все, что вокруг происходит, конечно же, будет казаться отвратительным. Мне надо было принять себя. Надо было как-то полюбить себя, начать уважать себя. За то, что я толстая, несовершенная, психически неуравновешенная, какая-то не такая; за то, что я не нравлюсь людям, как я думала.

Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью? Когда ты ненавидишь себя, когда ты жирный, ты прячешь все свое тело. Неприятно дотрагиваться. Ты прячешь все это, особенно когда наешься. Даже неприятно прикасаться к себе. А тут надо мазаться кремом. Крем я купила и мазалась, но, конечно, без особого рвения и особой любви. Я делала это через силу. Не очень часто и не настолько идеально, как это было возможно, но я старалась.

Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью?

Про жизнь сейчас и планы на будущее

Состояние стабилизировалось. Я не помню, на каком конкретно моменте я почувствовала, что стало лучше. Постепенно, шаг за шагом все ушло, все негативное. Стало спокойно. Я смогла избавиться от депрессии. Я радуюсь жизни. Много эмоций.

Не одна я радуюсь жизни. То, что происходит вокруг, тоже заряжается тем, что идет изнутри. Я заметила, что люди меняются, мои отношения с окружающими, и все удается.

Сейчас мне тоже приходится принимать антидепрессанты — поддерживающая дозировка. Ашмейба Нино Анатольевна объяснила, что их нужно принимать более длительное время, возможно и всю жизнь. Никто этого не может сказать.

Я могу сказать, что психотерапия при депрессии и лечение не решает всех проблем, но помогает открыть глаза и дает направление, куда идти дальше. Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя. Тебе помогают идти. Основная работа — это работа с собой.

Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя.

С декабря 2018 я перебралась жить в Италию. 25 февраля у меня будет свадебная церемония. Свадьбы большой не будет, все будет достаточно скромно. Но я выхожу замуж. Я живу в пригороде провинции Турина. Не в квартире, мой жених купил дом с садом. Общение с природой, свежий воздух и, наверное, все то, о чем мечтают многие люди.

Когда меня в подростковом возрасте спрашивали: «А когда ты выйдешь замуж?», я говорила: «Никогда! Ни-ког-да!» Отношения с молодыми людьми и затем с мужчинами у меня не складывались. Чаще всего я боялась и бежала от отношений. За 37 лет жизни у меня никогда не было длительных отношений. И вот сейчас случились первые глубокие и обдуманные, серьезные отношения. Это ново, это необычно, и мне это нравится.

Источник

Adblock
detector