не поступай с другими так как не хочешь чтобы поступили с тобой

Категорический императив Канта и «золотое правило» нравственности

kategoricheskij imperativ

«Относись к другим людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе» — наверняка многие из нас хотя бы раз слышали эту фразу или её подобие. Согласитесь, что воспринимается она как нечто привычное и само собой разумеющееся? Однако это не просто обиходное выражение или пословица – на самом деле эта фраза относится к очень интересному закону, который носит название «категорического императива». К тому же, он непосредственно связан с ещё одним законом, а если быть точнее, правилом – «золотым правилом» нравственности. В данной статье мы поговорим и о каждом из этих понятий.

Категорический императив

Термин «категорический» императив появился благодаря немецкому философу Иммануилу Канту, который разрабатывал концепцию автономной этики. Согласно этой концепции, нравственные принципы существуют всегда, не зависят от окружающей среды, и должны быть в постоянной связи друг с другом. И категорический императив говорит о том, что человек должен использовать особые принципы, которые определяют его поведение.

По Канту, человек является высшей ценностью. Каждый из людей обладает чувством собственного достоинства, которое он защищает от любых посягательств. Однако и любой другой из людей обладает чувством собственного достоинства. Получается, что один человек имеет свободу выбора способа поведения через призму восприятия другого человека. А любой поступок оценивается на основе понятий о добре и зле.

Как личность, человек не способен быть мерилом добра и зла. Не существует и совершенного человека, который мог бы быть эталоном этих качеств. Следовательно, понятия о добре и зле перешли к человеку от бога, т.к. он единственно является их носителем. В нравственном сознании человека должна закрепиться идея о боге, как об идеале и нравственном совершенстве.

Согласно определению, человек является главной нравственной ценностью. Бог же для него является нравственным идеалом для самосовершенствования. Учёный сформулировал свой закон так, чтобы он стал основой, на которой строятся человеческие взаимоотношения. Этот закон и называется категорическим императивом.

Основы категорического императива:

Теория Канта говорит нам о том, что человек, выбирая, как ему действовать, должен брать во внимание не только свои желания, но и общечеловеческие правила, которые являются для него безусловным повелением (категорическим императивом).

Вообще, взаимосвязь основ категорического императива (в особенности, второй и третьей) представляет собой базу отношений между социумом и человеком, между государством и его гражданином. Первая же основа является абсолютным нравственным требованием, состоящим в осознании человеком своего долга перед самим собой и другими людьми, основывающегося на свободной и разумной воле. Ведь любая вещь в мире, как говорит исследователь, обладает относительной ценностью; лишь только разумная и свободная личность ценна сама по себе.

Мораль категорического императива содержит причину в самой себе, а не является результатом чего-либо. Философ возвышает её над миром, отделяет от множества жизненных связей и противопоставляет реальной действительности, ведь она говорит не о том, что есть на сегодняшний день, а том, как должно быть. И настоящее уважение к личности – это нравственная основа морали и права. Но в реальной жизни это практически невыполнимо, т.к. в человеческой природе присутствует, как говорит Кант, «изначальное зло» — это эгоизм, стремление лишь к собственному счастью, себялюбие и т.п.

Но, в любом случае, отличие категорического императива от любой подобной предшествующей теории заключается в том, что основа нравственности зиждется не только на счастье и пользе человека, но ещё и в требованиях его разума и принципе гуманизма, который наиболее ярко выражается в «золотом правиле» нравственности.

«Золотое правило» нравственности

Историю «золотого правила» нравственности, подразумевающего под собой основу нравственного поведения, можно смело назвать историей становления нравственности вообще. В том значении, в котором «золотое правило» принято рассматривать сейчас, оно начало применяться в XVIII веке.

Первоначально, ещё при первобытно-общинном строе, был так называемый обычай кровной мести, суть которого заключалась в идее равноценного воздания. Сегодня это кажется жестоким, но в то время именно кровная месть регулировала вражду между родами и обуславливала рамки поведения.

После того как родоплеменные отношения были разрушены, разделение людей на «чужих» и «своих» перестало иметь чёткую грань. Связи людей из разных родов по каким-либо причинам могли быть даже сильнее, чем внутриродовые связи. Отдельный человек перестал «расплачиваться» за проступки своих родственников, а родовая община перестала отвечать за действия своих отдельных членов. Отсюда возникла необходимость в появлении нового принципа управления межличностными отношениями, который бы не зависел уже от принадлежности человека к тому или иному виду.

И этим принципом стало рассматриваемое нами «золотое правило», отдельные части которого можно встретить в Ветхом и Новом заветах, учении Конфуция, изречениях семи греческих мудрецов и других источниках, например, в Евангелии от Матфея, где «правило» звучит как: «Итак, во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…» (Матф. 7, 12). Такая формулировка считается позитивной; есть и негативная: «Не делай другому того, чего не желаешь самому себе».

Под «другим» в «правиле» понимается абсолютно любой человек, а само оно говорит о том, что все люди равны, однако это равенство не делает их одинаковыми и не принижает их достоинства. О равенстве здесь говорится в более глубоком смысле: равенстве в возможности самосовершенствования, равенстве свободы, равенстве в лучших качествах человека, равенстве перед общечеловеческими нормами.

«Золотое правило» подразумевает такую позицию, в которой человек встаёт на место другого: к себе он относится как к другому, а к другому – как к себе. Эта позиция является основой межличностной связи, именуемой любовью. Так рождается и новая формулировка «правила»: «люби ближнего своего, как самого себя». Другими словами, к каждому человеку следует относиться как к себе в перспективе совершенства – не как к средству, но именно как к цели.

«Золотому правилу» в качестве основы нравственного поведения и сознания всегда уделяли огромное внимание философы. Например, Томас Гоббс видел в нём основу естественных законов, которыми определяется жизнь человека. Т.к. «правило» может быть понятно каждому, оно способствует ограничению индивидуальных эгоистических притязаний, служащих основой единения людей в государстве. Джон Локк не рассматривал правило как врождённое – основой правила является всеобщее естественное равенство, и человек, чтобы прийти к общественной добродетели, должен сам его осознать.

Иммануил Кант, в свою очередь, смотрел на традиционные формы «золотого правила» критически. Согласно его мнению, в явном виде оно не даёт возможности оценить уровень нравственного развития человека, т.к. нравственные требования к самому себе могут быть занижены человеком, он может принять эгоистическую позицию. Несмотря на то, что «золотое правило» содержит в себе и желания человека, они часто могут сделать его рабом своей природы и создать непреодолимую преграду между ним и миром нравственности – миром свободы.

В качестве заключения

Категорический императив Канта, являющийся центральным понятием его этической доктрины, представляет собой утончённое (с точки зрения философии) «золотое правило», однако между ними не следует ставить знак тождественности.

Мы же с вами всегда должны помнить, что как категорический императив, так и «золотое правило» должны руководить нашими действиями в повседневной жизни. Если мы будем применять на практике вышеназванные основы, наша жизнь наверняка станет в разы гармоничнее, отношения с людьми будут конструктивными, конфликтов и разногласий будет меньше, а взаимного уважения друг к другу станет больше.

Источник

Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой (золотое правило морали)

«Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.»

Близкая мысль встречается у китайского философа Конфуция (551 – 479 до н. э.), в «Луньюй»:

«Не делай человеку того, чего не желаешь себе. И тогда исчезнет ненависть в государстве, исчезнет ненависть в семье».

Эта мысль была высказана и древнееврейским философом Гилелем (112 г. до н. э. – 8 г. н. э). Когда один иноверец заявил, что готов принять иудаизм при условии, что его научат всей Торе сразу — «пока он стоит на одной ноге», Гилель ответил: «То, что ненавистно тебе, не делай другому, — в этом вся Тора. Остальное — комментарии. Иди и учись» (Шабат 31а).

Применяемые варианты золотого правила морали

✔ Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой

✔ Не желай другому того, чего не хочешь себе

✔ Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе

✔ Не делай другим того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе

На английском языке

Выражение указано в Американском словаре «American Heritage Dictionary of Idioms» Кристина Аммера (by Christine Ammer), 1992 г. :

«Do unto others as you would have them do unto you»

Поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе.

В вышеуказанном словаре это правило также именуется золотым (golden rule, анг.). Отмечается, что выражение встречается в древних религиозных источниках и трудах — Новый завет, Талмуд, Коран, сборниках Конфуция (New Testament, Talmud, Koran, and the Analects of Confucius). Указывается, что одно из наиболее ранних упоминаний в английском языке в переводе Сократа в 1477 году (Earl Rivers’ translation of a saying of Socrates (Dictes and Sayenges of the Philosophirs, 1477):

«Do to other as thou wouldst they should do to thee, and do to none other but as thou wouldst be done to.»

Поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе, и не делай другим того, что не хотел бы, чтобы делали по отношению к тебе.

✍ Примеры

«ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ПРАВА», Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора А.С. Пиголкина, Москва, Издательство МГТУ им. Н. Э. Баумана 1996 :

«Проблема соотношения права и морали имеет особое значение в связи с растущим признанием основных прав человека, ценности и достоинства человеческой личности. Развитие цивилизации наполнило новым содержанием «золотое правило» морали. В борьбе с сословным неравенством признаны ценность всеобщего правового и морального равенства людей, права и свободы каждого человека. В формулировке «золотого правила» содержится нечто общее с правовым предписанием гражданского общества: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ст. 17 Конституции Российской Федерации).»

«Многократно возвращаясь к основному началу нашей духовной деятельности, к движущим силам наших мыслей и наших поступков, невозможно не заметить, что значительная часть их определяется чем-то таким, что нам отнюдь не принадлежит, и что самое хорошее, самое возвышенное, самое для нас полезное из происходящего в нас вовсе не нами производится. Все то благо, которое мы совершаем, есть прямое следствие присущей нам способности подчиняться неведомой силе: единственная действительная основа деятельности, исходящей от нас самих, связана с представлением о нашей выгоде в пределах того отрезка времени, который мы зовем жизнью; это не что иное, как инстинкт самосохранения, который присущ нам, как и всем одушевленным существам, но видоизменяется в нас согласно нашей своеобразной природе. Поэтому, что бы мы ни делали, какую бы незаинтересованность ни стремились вложить в свои чувства и свои поступки, руководит нами всегда один только этот интерес, более или менее правильно понятый, более или менее близкий или отдаленный. Как бы ни было пламенно наше стремление действовать для общего блага, это воображаемое нами отвлеченное благо есть лишь то, чего мы желаем для самих себя, а устранить себя вполне нам никогда не удается: в том, что мы желаем для других, мы всегда учитываем собственное благо. И потому высший разум, выражая свой закон на языке человека, снисходя к нашей слабой природе, предписал нам только одно: поступать с другими так, как мы желаем, чтобы поступали с нами. И в этом, как и во всем другом, он идет вразрез с нравственным учением философии, которая считает, что постигает абсолютное благо, т.е. благо универсальное, как будто только от нас зависит составить себе понятие о полезном вообще, когда мы не знаем и того, что нам самим полезно. Что такое абсолютное благо? Это незыблемый закон, по которому все стремится к своему предназначению: вот все, что мы о нем знаем. Но если руководить нашей жизнью должно понятие об этом благе, разве не необходимо знать о нем что-либо еще? До определенного момента мы, безусловно, действуем сообразно всеобщему закону, в противном случае мы заключали бы в себе самих основу нашего бытия, а это нелепость; но мы действуем именно так, сами не зная, почему: движимые невидимой силой, мы можем улавливать ее действие, изучать ее в ее проявлениях, подчас отождествляться с нею, но вывести из всего этого положительный закон нашего духовного бытия – вот это нам недоступно. Смутное чувство, неоформленное понятие без обязательной силы – большего мы никогда не добьемся. Вся человеческая мудрость заключена в этой страшной насмешке Бога в Ветхом Завете: вот Адам стал как один из нас, познав добро и зло!»

Источник

Золотое правило нравственности

92e0aedd6981f34f1fad06cc25b61c87

П очему золотое правило нравственности называется, собственно, золотым? Быть может, потому что оно золотой нитью проходит через все религии и встречается во многих древних книгах. А может быть, золотое правило нравственности называется так потому, что оно является важнейшим из наставлений, подобно тому, как ценнейшим из металлов является золото.

Золотое правило нравственности гласит: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Эти слова в различных вариациях часто приписываются Иисусу в различных Евангелиях. Также эти слова произносили апостол Павел, Иаков и многие другие. Тому же учил и пророк Мухаммад: он говорил, что следует делать людям то, что мы желали бы получить сами, и избегать делать то, чего мы сами бы не хотели для себя. Более того, пророк Мухаммад называл это главным принципом веры. В сущности, он прав.

Правило, которое позволяет кратко сформировать принцип гармоничных взаимоотношений с окружающими, гораздо важнее наставлений о том, как правильно одеваться, сколько раз молиться и какой рукой принимать пищу. Потому что соблюдение всего этого не имеет никакого смысла, если мы ненавидим ближнего и желаем ему зла. Об этом также говорил Иисус: «Заповедь новую даю вам — да любите друг друга. Как я возлюбил вас, так и вы любите друг друга».

Золотое правило нравственности упоминается также в «Махабхарате» — одном из древнейших писаний. Так, перед Битвой при Курукшетре Видура даёт такое наставление своему брату Дхритараштре: «Пусть человек не причиняет другому того, что неприятно ему самому. Такова вкратце дхарма, прочее проистекает от желания». Тут упоминается такое понятие, как «дхарма», оно имеет множество трактовок и значений, но в данном контексте речь идёт о законе, порядке и так далее. И как точно подмечено: «прочее проистекает от желания». А желания человека — что уж греха таить — чаще всего эгоистичны и направлены на достижение личного блага, хорошо, если не за счёт других.

О золотом правиле нравственности говорил и Конфуций — восточный философ: не делай другим то, чего не желаешь себе. Таким образом, как мы можем видеть, данная идея встречается во всех религиях, что это значит? Наши предки говорили: чтобы познать суть, надо найти то, что всё объединяет. Каждая религия в чём-то правдива, в чём-то ложна. Утверждать, что есть какая-то супер-правильная религия, а все остальные занимаются глупостями по меньше мере наивно. И как верно подмечено, нужно искать не разногласия, а то, что всё объединяет. И если золотое правило нравственности встречается во всех религиях, значит, оно и является важнейшим из наставлений для гармоничной жизни.

7087693c2b75bb732aa13443afdfd279

Примеры применения золотого правила нравственности

Какие можно привести примеры золотого правила нравственности? К примеру, можно рассмотреть такую неоднозначную тему, как «ложь во благо». Уже столько копий сломано в полемике о том, можно или нельзя врать во благо, а ответ-то прост: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. И тут всё индивидуально. Если человек желает всегда знать правду, какой бы она ни была, значит, и другим нужно всегда говорить правду. Если же человек был бы не против, чтобы от него скрывали что-то неприятное, так же и ему следует поступать с другими.

Другой пример: стоит ли наказывать детей и насколько сурово? Опять-таки, следует поступать так, как мы желали бы, чтобы поступили с нами. Если мы готовы получать суровые и порой довольно жёсткие уроки от внешнего мира и окружающих людей, значит, и детей следует воспитывать в строгости. А если же мы считаем, что путь наш должен быть усеян только розами, причём желательно со срезанными шипами, значит, детям нужно только дарить конфеты и гладить их по головке.

Важно понимать, что во Вселенной нет понятия «нельзя». Суть в том, что каждое действие имеет обратную сторону. Можно ли сказать, что нельзя делать зло людям? Тут каждый сам решает: что нельзя, а что можно. Но проблема в том, что всё возвращается. Как с боксёрским мешком — чем сильнее мы ударим, те сильнее прилетит. Вот это поворот, правда? Мы-то думали, что это актуально только в случае с мешком. Но не всё так просто.

0fd8f45de950edf1dc95e8c67e880669

Проблемы золотого правила нравственности, или При чём тут карма?

Наверное, сегодня сложно найти человека, который не слышал о карме. Мало кто имеет представление о том, что это такое, но в шутливом контексте это понятие слышал каждый. Кто-то понимает под этим словом судьбу, кто-то наказание и так далее. Суть кармы в том, что это судьба, которую мы выбираем сами, и наказание, которого мы заслуживаем. Важно понимать, что нет никакого злого Бога, который то и дело нас наказывает, потому что ему больше нечем заняться.

Закон кармы — это вовсе не религиозная догма, это чётко работающий принцип, суть которого можно изложить в поговорке «Что посеешь, то и пожнёшь». Проще говоря, совершать зло не то что «нельзя», а скорее банально невыгодно. Исаак Ньютон в своём «третьем законе» чётко отразил принцип кармы: любому действию всегда есть противодействие. Таким образом, золотое правило регулирует нашу нравственность через понимание того, что нам вернётся всё то, что мы делаем. И именно поэтому говорится, что не нужно делать другим то, что не хотим получить сами. Ведь всё, что мы делаем, нам вернётся. Поэтому золотое правило нравственности просто предостерегает нас, заставляет задуматься: готовы ли мы, совершая зло, в ответ получить то же самое?

Золотое правило нравственности: где граница?

И тут может возникнуть резонный вопрос: а где граница между добром и злом? Как говорил один мудрый учёный (тоже, кстати, физик), всё относительно. Может быть, родители, которые балуют своего ребёнка, не замечая, что растёт эгоист, думают, что они поступают хорошо. И прозрение чаще всего наступает тогда, когда этот ребёнок спустя несколько десятков лет сдаёт своих родителей в дом престарелых. И можно возразить: дескать, почему же тут не работает золотое правило нравственности? Ведь родители выполняли все капризы ребёнка, а в итоге оказались в доме престарелых…

6f85634f5bc1100e124de0bf933df6e9

И тут возникает такая проблема, как относительность понятий добра и зла. Баловать ребёнка — это не самое лучшее решение, ведь такой метод воспитания не ведёт к развитию. Проще говоря, за внешней благостной формой в отношении ребёнка совершается зло. И не только в отношении ребёнка, ведь, если он растёт эгоистом, он причинит людям немало зла. И первыми, на кого это зло прольётся, будут его родители. И если под этим углом посмотреть на ситуацию, то всё вполне справедливо.

Таким образом, золотое правило нравственности — это главный принцип, позволяющий выстраивать гармоничные отношения с людьми. Для того чтобы быть нравственным, вовсе не обязательно читать сотни книг на тему того, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Тем более что представления эти могут отличаться в зависимости от места, времени и обстоятельств. Чего нельзя сказать о золотом правиле нравственности: оно работает, и всегда, потому что созвучно с законом кармы, который, в общем-то, и обуславливает всё, что происходит в этом мире.

Причинно-следственные связи, которые мы создаём своими поступками, — вот что влияет на нашу жизнь, а не звёзды, гороскопы и карты Таро. Каждый из нас — сам творец своей судьбы. И чтобы теория не легла мёртвым грузом где-то на пыльную полочку в нашей памяти, надо начать применять знания прямо сегодня.

В самом деле, что вы теряете? Попробуйте хотя бы пару недель прожить, руководствуясь принципом «поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой». И вот увидите: ваша жизнь кардинально изменится. Неприятные ситуации станут происходить всё реже и реже, а все люди вокруг вдруг станут доброжелательными и приятными в общении. Нет, конечно, это произойдёт не вдруг, но постепенно реальность будет меняться в лучшую сторону, вы и сами это почувствуете.

Один из главных принципов закона кармы гласит: чтобы изменить последствия, надо изменить причину. Чтобы изменилось то, что мы получаем в ответ, надо изменить то, что мы излучаем. Всё просто, на самом-то деле. Как говорил ещё один физик, Эйнштейн, самая большая глупость в жизни — совершать одни и те же действия и ждать другого результата.

Источник

5. Золотое правило поведения

В основе взаимоотношений человека с другими людьми, с обществом в целом лежит золотое правило поведения:
«не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе» (отрицательная формулировка)
и «поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой» (положительная формулировка).
Нарушающий золотое правило поведения не может рассчитывать на доброе отношение к себе. В лучшем случае его не будут замечать; в худшем — будут обращаться с ним по принципу «око за око, зуб за зуб».

5.1. ИСТОРИЧЕСКИЙ ЭКСКУРС

ДРЕВНИЕ О ЗОЛОТОМ ПРАВИЛЕ

Оже ти собе не любо, то того и другу не твори
Дьяк Иоанн. Изборник 1073 г.

Золотое правило известно людям с незапамятных времен. Оно упоминается в одном из древнейших памятников письменности древневавилонском сказании об Акихаре. Престарелый визирь обращается к своему племяннику с наставлением: “Сын, что тебе кажется плохим, ты не должен также делать своим товарищам»[1].

Золотое правило приписывается двум из семи греческих мудрецов, — Питтаку и Фалесу (VII–VI в.в. до н. э.). Питтак: «Что возмущает тебя в ближнем, того не делай сам»[2]. На вопрос: «Каким образом нам прожить наилучше и наисправедливее?» Фалес ответил: «Если мы сами не будем делать того, что порицаем в других»[3]. Известно и такое изречение Фалеса: «Какие услуги окажешь родителям, такие и сам ожидай в старости от детей»[4]. (Сравн. с знаменитой библейской заповедью: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле» — Исход, 20,12).

У Конфуция (VI-V в.в. до н. э.) золотое правило — основа поведения. Разъясняя ученику смысл человечности («жэнь»), он говорит: «Не делай человеку того, чего не желаешь себе» (Луньюй, 12, 2)[5].

Примерно в это же время Будда сказал: “Не причиняй другому боли способом, который для тебя будет болезненным”.

В древнеиндийской «Махабхарате» (V в. до н. э.) легендарный мудрец Бхишма дает перед смертью наставления:

«Те поступки других, которых человек для себя не желает, что самому неприятно, пусть не делает другим людям.

У мудреца Бхишмы золотое правило предстает как норма норм. (Так называемые библейские заповеди не убий, не кради, не прелюбодействуй и т. д. оказываются не чем иным как частными и усеченными выражениями золотого правила.

Золотое правило можно встретить в «Одиссее» Гомера, в «Истории» Геродота, у Аристотеля, Сенеки, в Библии.

На вопрос, как вести себя с друзьями, Аристотель сказал:

“Так, как хотелось бы, чтобы они вели себя с нами”[7].

Древнеримский философ-моралист Сенека сформулировал золотое правило в таком виде: “. вот общая суть моих советов: обходись со стоящими ниже так, как ты хотел бы, чтобы с тобою обращались стоящие выше” [8].

В Библии золотое правило упоминается, по крайней мере, трижды: в книге Товита (неканонический текст, 4, 15), в Евангелии от Луки (6, 31) и в Евангелии от Матфея (7, 12: «Итак, во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки»).

Библейская заповедь «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Левит 19; 18. Евангелие от Матфея 22; 39) тоже опирается на золотое правило. В Евангелиях она признается наибольшей заповедью в “законе” после заповеди «возлюби Господа Бога твоего». Моральное значение этой заповеди раскрывается в следующем фрагменте Евангелия от Луки:

«И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего как самого себя.

Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай и будешь жить.

Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?

На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился. И подошед перевязал ему раны, возливая масло и вино; и посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем (. ) Кто из этих троих, думаешь, ты, был ближний попавшемуся разбойникам?

Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Ииcус сказал ему: иди, и ты поступай так же» (Евангелие от Луки 10; 25-37).

А вот еще из Библии: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Евангелие от Матфея 7, 1-2). «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам» (Евангелие от Луки 6, 37-38). Это все частные выражения золотого правила.

Следует также отметить, что еще в античную эпоху золотое правило вошло в число крылатых латинских выражений: Quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris (Не делай другому того, чего сам себе не желаешь). В частности, оно было излюбленным выражением римского императора Александра Севера (222-235 н. э.)[9].

По мнению А. А. Гусейнова, с Августина Блаженного (IV-V в.в. н. э.) «начинается традиция рассмотрения золотого правила как основополагающего принципа естественного права и нравственности, которой в течение столетий следовали многие теологи и философы средневековья и которую в известной мере наследовали философы Нового времени»[10].

Т. ГОББС И Д. ЛОКК О ЗОЛОТОМ ПРАВИЛЕ

Если говорить о философах Нового времени, то нужно прежде всего указать на Т. Гоббса и Д. Локка. Для Гоббса золотое правило — «закон всех людей», «закон, объемлющий все прочие законы»[11], правило, с помощью которого «можно понять, противоречит или нет закону природы чье-либо намерение»[12], правило, в котором «резюмированы» естественные законы[13].

Он, в частности, пишет: «Справедливость, названная нами девятым законом природы, в силу которого каждому предписывается признавать за другими те же права, которые он хочет для самого себя, закон объемлющий собой все прочие законы, является именно тем, который устанавливает и Моисей (Лев. 19, 18): Возлюби ближнего своего, как самого себя. И Спаситель наш говорит, что это высший моральный закон. Матф. 22, 36-40 (. ) Возлюбить же ближнего своего, как самого себя, есть не что иное, как позволить ему все то, что мы хотим, чтобы было позволено нам самим»[14]. Или: «человек должен. довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, которую он допустил бы у других людей по отношению к себе (. ) Именно таков закон Евангелия: поступай по отношению к другим так, как ты желал бы, чтобы другие поступали по отношению к тебе. И это закон всех людей: quod tibi non vis, alteri ne feceris (не делай другому того, чего сам себе не желаешь — излюбленное выражение римского императора Александра Севера /222-235 в.в./ — Л.Б.)»[15].

Или: «Правило, облегчающее рассмотрение естественных законов. (. ) для того чтобы никто из людей не мог оправдываться незнанием этих законов, они были резюмированы в одном легком правиле, доступном пониманию и самого неспособного человека. И это правило гласит: не делай другому того, чего ты не желал бы, чтобы было сделано по отношению к тебе. Это правило говорит и самому неспособному человеку, что в отношении естественных законов ему следует знать одно, а именно что, если, при взвешивании действий других людей и собственных, первые окажутся слишком тяжелыми, он должен положить их на другую чашу весов, а собственные действия — на их место, с тем чтобы его собственные страсти и самолюбие ничего не могли прибавить к весу действий других людей. Усвоив себе это правило, он убедится в разумности всех естественных законов»[16].

В концепции Гоббса отмечу два момента.

Во-первых, Гоббс рассматривает золотое правило не только как основу морали, а более широко — как основу морали и права, основу здоровья общества, нормальной жизни людей в обществе. В ряде случаев он дает правовые по своей сути формулировки золотого правила. Эти формулировки, безусловно, расширяют смысл и значение правила.

Во-вторых, говоря о взвешивании своих и чужих действий на одних весах, Гоббс отмечает этим мерный характер золотого правила, что оно обладает качеством меры. (Сравн. с цитированными выше фрагментами из Евангелий от Матфея — 7,1-2 и от Луки — 6, 37-38).

По Локку золотое правило — «самое непоколебимое нравственное правило и основа всякой общественной добродетели»[17], «великий принцип нравственности — «поступать с другими так, как хочешь, чтобы другие поступали с тобою»»[18]. Он, как и Гоббс, считает это правило естественным продолжением нормального отношения человека к самому себе. Нарушение правила, пишет он, «было бы безумием и противно интересу, которым люди жертвуют, когда они сами поступают вопреки этому /правилу/»[19]. Или в другом месте: «Каждый из нас, поскольку он обязан сохранять себя и не оставлять самовольно свой пост (на этой земле — Л.Б.), обязан по той же причине, когда его жизни не угрожает опасность, насколько может, сохранять остальную часть человечества и не должен, кроме как творя правосудие по отношению к преступнику, ни лишать жизни, ни посягать на нее, равно как и все, что способствует сохранению жизни, свободы, здоровья, членов тела или собственности другого»[20].

Предпосылкой золотого правила выступают согласно Локку природные, изначальные равенство и независимость людей: «поскольку все люди равны и независимы, постольку ни один из них не должен наносить ущерб жизни, здоровью, свободе или собственности другого»[21]. Или:

«Это природное равенство людей рассудительный Гукер считает самоочевидным и неоспоримым настолько, что делает его основанием того долга взаимной любви меж людьми, на котором он строит наши обязанности по отношению друг к другу и откуда он производит великие принципы справедливости и милосердия. Вот что он говорит: «Точно такое же естественное побуждение привело людей к осознанию того, что их долгом в не меньшей степени является и любить ближних, как самих себя; ибо, для того чтобы постигнуть вещи, которые являются равными, необходимо всем обладать одной мерой; ведь если я не могу не желать, чтобы каждый человек относился ко мне в той же мере хорошо, как он хотел бы этого для самого себя, то как же могу я рассчитывать хотя бы в какой-то степени удовлетворить это свое желание, если я сам не буду стараться удовлетворить подобное же желание, которое возникает, несомненно, у других людей, поскольку природа всех людей одинакова? Если им будет предложено что-либо противоречащее этому желанию, то это, несомненно, во всех отношениях огорчит их так же, как и меня; таким образом, если я творю зло, то я должен приготовиться к страданиям, поскольку нет никакого основания, чтобы другие люди проявили в отношении меня большую любовь, нежели я в отношении их; следовательно, мое желание любви насколько возможно более сильной со стороны равных мне по природе налагает на меня естественную обязанность питать в отношении их подобное же по силе чувство; из этого отношения равенства между нами и нам подобными естественный разум вывел для направления жизни несколько правил и заповедей, известных каждому человеку» (Церковн. полит., кн. 1)»[22].

Тщательному анализу подвергается золотое правило в работах родоначальника немецкого просвещения Х. Томасиуса (1655-1728). Им проводится мысль, что золотое правило только в единстве позитивной и негативной формулировок может быть рассматриваемо как основа нравственности. Эту же мысль проводит другой немецкий просветитель — И. Г. Гердер. Он считает что моральному человеку присущ «единственный главный закон: чего хочешь, чтобы другие тебе делали, делай то и другим»[23]. В этом законе согласно Гердеру сконцентрирована нравственная сущность человека, и он запечатлен в сердце каждого человека[24].

Нельзя не упомянуть здесь и Вольтера. Его гуманистический призыв звучит так: «Обращайся с другими так, как ты хотел бы, чтобы обращались с тобой».

ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО И КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ ИММАНУИЛА КАНТА

У Канта золотое правило фигурирует под именем категорического императива[25]. Он, с одной стороны, возвысил его (хотя и в превращенной форме) до значения главного принципа поведения людей, а с другой, унизил, назвав его традиционные, общепринятые формулировки тривиальными и ограниченными.

Говоря о превращенной форме я имел в виду категорический императив. Ведь он и есть преобразованное в духе ригоризма[26] и деонтологизма (этики долга) золотое правило: «поступай так, чтобы максима твоего поступка могла стать всеобщим законом»[27]. Кант не понял всей глубины золотого правила. Переформулировав правило в виде категорического императива он в значительной степени лишил его силы, того, что делает его золотым, а именно, индивидуальной составляющей, нарушив этим меру, т. е. склонив чашу весов в пользу надиндивидуального, общего, всеобщего[28].

Н. Гартман говорит по этому поводу («Ethik», 1935): «Поскольку упомянуто, что действительно критерий всегдашней «максимы» поведения состоит в том, может ли она быть в то же время всеобщим законом или нет, то в ней, очевидно, заключено нечто такое, чего человек как личность принципиально не может хотеть. Он скорее должен хотеть, чтобы сверх всякой всеобщей значимости в его поступках было еще нечто собственное, что на его месте никто другой не мог бы или не должен был бы делать. Если он отказывается от этого, то он является просто одним из множества номеров, который можно заменить любым другим; его личное существование ненужно, бессмысленно»[29].

Н. Гартман сказал, может быть, слишком резко. Ведь категорический императив оставляет за человеком право думать так, как он хочет или считает нужным думать и поступать в соответствии с этим своим правом. Кант попытался избавиться от субъективного момента, но не учел того обстоятельства, что каждый человек принимает решения и действует в меру своего понимания, разумения. Это, наверное, самая жесткая, суровая формула категорического императива.

Кстати, к такому пониманию высшего принципа морали был близок и Шеллинг. Он формулировал его так: действуй не как личность, исключи из поведения все субъективные влияния, поступай как всеобщее существо. («Штутгартские беседы» — см.: Гулыга А. Шеллинг. М., 1984. С. 193).

Справедливости ради следует сказать, что у Канта есть более мягкие и более близкие по смыслу к золотому правилу формулировки категорического императива:

1) «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом, так как будто бы максима твоего действия по твоей воле должна сделаться всеобщим законом природы»[30].

2) «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству»[31].

Поверхностность понимания Кантом золотого правила проявляется, в частности, в том, что он не увидел в нем основание долга, утверждая что оно якобы не формулирует обязанностей по отношению к другим. Разве золотое правило не указывает, например, на долг перед родителями? Разве оно не говорит о том, что если ты хочешь, чтобы твои дети относились к тебе подобающим образом, то ты сам должен таким же подобающим образом относиться к своим родителям? Или: если ты хочешь, чтобы родители относились к тебе хорошо, то ты сам должен относиться к ним хорошо. И т. д. Такое понимание Кантом золотого правила обусловлено его ориентацией на надындивидуальное.

В его категорическом императиве основание долга — во всеобщем законе. Этим Кант ставит общество выше личности. Золотое же правило указывает на конкретного человека как на основание долга. И это справедливо, потому что нет крепче основания чем сам человек для себя. Долг предполагает знание себя и других. А кого человек знает лучше: себя или других? Конечно, себя. Долг предполагает уважение и заботу. А кого человек уважает больше и о ком заботится больше: о себе или о других? Конечно о себе. Это естественно. Основание долга находится не в каких-то заоблачных высотах, а в конкретном живом человеке со всеми его достоинствами и недостатками. Сам Кант, солидаризируясь с библейской заповедью любить ближнего своего как самого себя, подчеркивал при этом, что человек, не любящий себя, не может любить другого, т. к. такой человек свою ненависть к другому может фарисейски оправдывать своей самоотреченностью.

Одним словом, своим категорическим императивом Кант хотел, по-видимому, улучшить золотое правило, а вышло наоборот: получилось что-то нежизненное, деревянное.

ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО В “ОПРАВДАНИИ ДОБРА” В.С. СОЛОВЬЕВА

В русской философии о проблемах, связанных с золотым правилом, писал В.С. Соловьев. Если отбросить крайние моменты в его учении о нравственности (своеобразный абиотизм, антиживотность и морально-религиозный абсолютизм), то остается содержание, составляющее предмет золотого правила. Приведу ряд фрагментов из «Оправдания добра»:

«Тот факт, что отдельное существо может чувствовать как бы за пределами своей индивидуальности, болезненно отзываясь на чужое страдание, т. е. ощущая его как свое собственное, этот несомненный и столь распространенный факт может казаться на иной взгляд чем-то загадочным и таинственным. Именно таким признает его тот философ, который в сострадании полагает единственную основу всей нравственности.

«Как возможно, — спрашивает он, — чтобы страдание, которое не есть мое, поражает не меня, сделалось, однако, столь же непосредственно, как в других случаях только мое собственное, мотивом для меня и побуждало бы меня к действию?» «Это предполагает, — говорит он далее, — что я с другим в некоторой мере отождествился и что, следовательно, граница между я и не-я на этот раз снята: только тогда положение другого, его потребность, его нужда, его страдание непосредственно (?) становятся моими; тогда я уже более не вижу его таким, каким он все-таки дается в эмпирическом представлении — как нечто мне чуждое, для меня безразличное (?), совершенно (?) от меня отдельное; но здесь, напротив (т.е. при сострадании), в нем (этом чужом существе) страдаю и я, несмотря на то, что его кожа не покрывает моих нервов. Только чрез такое отождествление может его страдание, его нужда стать мотивом для меня, каковым помимо этого может быть только мое собственное страдание. Это явление в высшей степени таинственно, — это настоящее таинство этики, ибо это есть нечто такое, о чем разум не может дать прямого отчета (?!), и основания этого явления не могут быть найдены путем опыта. И между тем это есть нечто повседневное. Каждый испытал это на себе и видел в других. Это таинство совершается каждый день на наших глазах в частных случаях, — каждый раз, когда по непосредственному влечению, без дальних рассуждений человек помогает другому и защищает его, подвергая иногда очевидной опасности свою жизнь ради человека, которого он видел в первый раз, и не думая при этом ничего, кроме того именно, что он видит великую нужду и опасность другого; обнаруживается это таинство и в широких размерах, когда целый народ жертвует своим достоянием и кровью для защиты или освобождения другого угнетенного народа. И всегда необходимым условием для того, чтобы подобные действия заслуживали безусловного нравственного одобрения, является именно присутствие этого таинственного акта сострадания, или внутреннего отождествления себя с другим безо всяких иных мотивов»(Schopenhauer. Die beiden Grundprobleme der Ethik, 2-е изд. Лейпциг, 1860. Стр. 230).

Это рассуждение о таинственном характере сострадания отличается более литературным красноречием, нежели философскою правдивостью. Таинственность здесь не заключается в самом факте, а происходит из неверного его описания, в котором крайние термины выставляются с непомерно преувеличенною яркостью и резкостью, а действительные переходы и отношения между ними совершенно скрадываются, как будто бы их вовсе не было. В своей области Шопенгауэр так же злоупотребляет риторическим приемом контраста, или антитезы, как Виктор Гюго в своей. Дело представляется так, будто данное существо, безусловно отдельное от другого, вдруг непосредственно с ним отождествляется в чувстве сострадания. Это было бы, конечно, таинственно в высшей степени. Но в действительности ни той совершенной отдельности, ни того непосредственного отождествления, о которых говорит Шопенгауэр, вовсе не существует (. ) Все существующее вообще, а в особенности все живые существа связаны между собою совместностью бытия и единством происхождения, все суть части и порождения одной общей матери — природы, нигде и ни в чем нет той «совершенной отдельности», о которой говорит философ. Естественная, органическая связь всех существ, как частей одного целого, есть данное опыта, а не умозрительная идея только а потому и психологическое выражение этой связи — внутреннее участие одного существа в страдании других, сострадание, или жалость, — есть нечто понятное и с эмпирической точки зрения, как выражение естественной и очевидной солидарности всего существующего (. )

Но если между существами нет и не может быть совершенной отдельности (которая лишь утверждается, но не осуществляется эгоизмом), то, с другой стороны, взаимная их связь, психологически выражающаяся в сострадании, или жалости, вовсе не есть то «непосредственное отождествление», о котором говорит философ «Воли и представления». Когда я жалею моего друга, у которого болит голова, то обыкновенно это чувство сострадания не переходит в головную боль; не только я сам не отождествляюсь непосредственно с ним, но и состояния наши остаются не тождественными, и я отчетливо различаю свою здоровую голову от его больной. Точно так же, насколько мне известно, никогда еще не бывало такого случая, чтобы сострадательный человек, бросающийся в воду для спасения утопающего, принимал при этом его за себя или себя за него (. )

Снятие границ между я и не-я, или непосредственное отождествление, — это только риторическая фигура, а не выражение действительного факта. Как одинаковая вибрация созвучных струн, так и сочувственная связь живых существ есть не простое тождество, а согласие однородного.

Чувство жалости, как и следует для нравственной основы, не имеет внешних границ своего применения. От тесного круга материнской любви, столь сильной уже у высших животных, оно может (у человека), все более и более расширяясь, от семьи переходить на род и племя, на гражданскую общину, на целый народ, на все человечество, обхватывать, наконец, собою объем всего живущего во вселенной. Что в отдельных случаях, при виде конкретного страдания или нужды, мы можем деятельно жалеть не только всякого человека — будь он иноплеменник или иноверец, — но и всякое животное — это не подлежит сомнению и есть дело обыкновенное. Менее обычна, но все-таки встречается такая широта сострадательного сердца, которая без всякого видимого повода зараз обнимает напряженным чувством жалости все множество живых существ целого мира. Трудно заподозрить в искусственной риторике или напускном пафосе следующее наивное описание вселенской жалости как действительного состояния, очень мало похожего на так называемую «мировую скорбь» (Weltschmerz): «И был спрошен, что такое сердце милующее? И отвечал: возгорание сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы. От великой и сильной жалости, объемлющей сердце, и от великого страдания сжимается сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились они и были помилованы, а также и о естестве пресмыкающихся молится с великою жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его до уподобления в сем Богу» («Иже во святых Отца нашего аввы Исаака Сириянина, подвижника и отшельника, бывшего епископом христолюбивого града Ниневии, Слова Подвижнические». Москва, 1858. С. 299)». (С. 158-162).

«Истинная сущность жалости, или сострадания, вовсе не есть непосредственное отождествление себя с другим, а признание за другим собственного (ему принадлежащего) значения права на существование и возможное благополучие. Когда я жалею другого человека или животное, я вовсе не смешиваю себя с ним, не принимаю его за себя и себя за него, а только вижу в нем сродное или однородное со мною, подобное мне существо, одушевленное, как и я, желающее, как и я, жить и наслаждаться благами жизни. Признавая за самим собою право на исполнение такого желания, я признаю его и за другим; болезненно отзываясь на всякое нарушение этого права относительно меня, на всякую обиду, мне наносимую, я подобным же образом отзываюсь и на нарушение чужого права, на чужую обиду, — жалея себя, жалею и другого. Видя страдающее существо я вовсе не отождествляю, не смешиваю его с собою, а только становлюсь в воображении на его место и, признавая его однородность с собою, приравниваю его состояния к своим собственным, как говорится — «вхожу в его положение». Это уравнение (а не отождествление) между другим и собою сразу и безотчетно совершаемое в чувстве жалости, возводится разумом на степень ясной и раздельной мысли.

Таким образом, мыслимое содержание (идеи) жалости, или сострадания, взятая в своей всеобщности и независимо от субъективных душевных состояний, в которых она проявляется (т.е. взятая логически, а не психологически), есть правда и справедливость. Правда, что другие существа подобны мне, и справедливо, чтобы я относился к ним так же, как к себе. Это положение, ясное само по себе, становится еще яснее при отрицательной проверке. Когда я отношусь безжалостно или равнодушно к другим существам, считаю позволительным их обижать и не обязательным — помогать им, когда смотрю на них только как на средства для своих целей, то они являются для меня не тем, что они суть в действительности. Существо является только вещью, живое — мертвым, одушевленное — бездушным, сродное мне — чужим, подобное мне — безусловно различным. Такое отношение, в котором известный предмет берется не за то, что он есть на самом деле, есть прямое отрицание правды; вытекающие отсюда поступки будут несправедливы, а следовательно, противоположное отношение, которое субъективно проявляется во внутреннем чувстве участия, жалости, или сострадания, объективно говоря, выражает правду, а действия, из него происходящие, будут справедливы. Мерить различною мерою всеми признается как элементарное выражение несправедливости, но когда я безжалостен к другим, т. е. обращаюсь с ними как с бездушными и бесправными вещами, а себя, напротив, утверждаю как одушевленное и полноправное лицо, то я, очевидно, меряю различными мерами и грубо противоречу правде и справедливости; и наоборот, когда я жалею других, как и себя, я меряю одною мерой и, следовательно, поступаю согласно правде и справедливости (. ) Из этой правды, о которой внутренне в душе каждому свидетельствует чувство жалости, возбуждаемое другими существами, как сродными и подобными ему, разум выводит принцип или правило отношения ко всем другим существам: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобою самим.

Общее правило или принцип альтруизма естественно расчленяется на два частные. Начало этого расчленения можно видеть уже в основном альтруистическом чувстве жалости. Если я кого-нибудь действительно жалею, то я, во-первых, не стану сам причинять ему страдание или вред, не буду обижать его, и, во-вторых, когда он независимо от меня подвергается страданию или обиде, я буду помогать ему. Отсюда два правила альтруизма — отрицательное и положительное: 1) не делай другому ничего такого, чего себе не хочешь от других, и 2) делай другому все то, чего сам хотел бы от других. Короче и проще: эти два правила, соединяемые обыкновенно вместе, выражаются так: никого не обижай и всем, насколько можешь, помогай (Neminem laede, imo omnes, quantum potes, juva).

Первое, отрицательное, правило называется, в частности, правилом справедливости, второе — милосердия. Но такое различие не совсем точно. И в основе второго правила лежит также справедливость: если я желаю, чтобы другие помогали мне в нужде, то справедливо, чтобы и я им помогал. С другой стороны, если я не хочу никого обижать, то ведь это потому, что я в других признаю такие же живущие и страдающие существа, как я сам; но в таком случае я, конечно, буду стараться по возможности избавлять эти существа от страдания: я их не обижаю, потому что их жалею, но если я их жалею, то я буду и помогать им. Милосердие предполагает справедливость, а справедливость требует милосердия, это только различные стороны, различные способы проявления одного и того же. Эта нераздельность двух альтруистических правил (при всем их различии) очень важна как основание для внутренней связи права и нравственности, политики и духовной жизни общества»(С. 165-169)[32].

Весьма интересна полемика В.С. Соловьева с Шопенгауэром по вопросу о психологической подоплеке золотого правила. Прав, конечно, В.С. Соловьев. Он очень точно схватил основу морального отношения человека к человеку: не отождествление, а уподобление и приравнивание, что как раз и утверждает золотое правило.

В.С. Соловьев вслед за Шопенгауэром убедительно показал на примере чувства сострадания значение эмоций, психики как индивидуально-интимной основы золотого правила. Если люди руководствуются данным правилом безотчетно, то это в значительной мере благодаря чувствам совести и сострадания. Совесть отвечает преимущественно за реализацию отрицательной составляющей золотого правила. Сострадание — положительной составляющей. Совесть говорит: не делай другим того, чего не желаешь себе, т. е. не делай зла. Сострадание велит оказывать помощь страждущим, поступать с ними так, как хочешь, чтобы поступали с тобой в аналогичной ситуации.

Интимно-психологические «механизмы», реализующие золотое правило, указывают на то, что оно отнюдь не является абстрактной бездушной формальной нормой, что оно глубоко индивидуализировано, психологично, имеет не только “антенну” в виде традиции, общепринятого правила поведения, но и “заземлено”, уходит корнями в самые глубины человеческого естества.

(Большей частью золотое правило поведения действует полубессознательно. Напрямую люди не вспоминают о нем и не озвучивают, но действуют, как правило, в соответствии с ним. Вот пример. Очень часто дети, молодые люди, да и взрослые говорят друг другу: а тебе приятно будет, если я тебе сделаю (скажу) так же (то же)? Такой вопрос — всего навсего иная формулировка золотого правила («не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе»). Дети, люди как бы напоминают друг другу о существовании этого правила и необходимости его соблюдать.[33])

Первое. В.С. Соловьев, как и А. Шопенгауэр, слишком “увлекся” страдательной стороной золотого правила. Последнее опирается не только на чувства жалости, сострадания, но и на чувства любви, наслаждения и просто на любопытство, на интерес (одного человека к другому).

Второе. В.С. Соловьев называет золотое правило правилом или принципом альтруизма и это, как мне представляется, не совсем верно. Слово «альтруизм» происходит от alter, другой и в обозначаемом им принципе акцент, естественно, сделан на другом, других. Альтруизм — это самопожертвование, самоотверженность. В золотом же правиле акцент делается на ego, на данном человеке. Ведь от него, как от печки, «танцует» золотое правило[34]. Последнее «не отворачивается» от я в сторону другого, а «пытается» согласовать позиции я и другого, найти общий знаменатель, общую меру между ними. Золотое правило потому и является мерой, нормой, что оно устанавливает определенный баланс интересов.

Л. Н. ТОЛСТОЙ О ЗОЛОТОМ ПРАВИЛЕ

Л. Н. Толстой в статье «О социализме» пишет:
«…жизнь его (человека — Л. Б.) всякая, и семейная, и общественная, и политическая, и международная, и экономическая складывается, складывалась и должна складываться никак не на основании выведенных из наблюдения общих объективных законов, провозглашаемых разными теоретиками в политическом устройстве народов и в области экономической разными Марксами, Энгельсами, Бернштейнами и т.п., а всегда только на основании совершенно другого, одного для всех людей закона жизни, провозглашенного с древнейших времен и браминами, и Буддой, и Лао-Тце, и Сократом, и Христом, и Марком Аврелием, и Эпиктетом, и Руссо, и Кантом, и Эмерсоном, и Чанингом, и всеми религиозно-нравственными мыслителями человечества. Религиозно-нравственный закон этот, определяя все проявления жизни человеческой, и семейные, и общественные, и политические, и международные, определяет в том числе и экономические, определяет их совершенно иначе, чем это делают все политические, международные, общественные и социалистические учения. Различие это заключается во-первых в том, что тогда как все объективные законы и выведенные из них учения, по которым должны быть устроены человеческие общества, бесконечно разнообразны и противоречат одно другому; религиозно-нравственный закон в своих главных основах, хотя бы в том, признаваемом всеми людьми и всеми религиозными учениями положении о том, что всякий человек не должен делать того, чего себе не хочет, религиозно-нравственный закон — один и для всех людей один и тот же. ».

Вполне понятен пафос Л. Н. Толстого: золотое правило поведения, которое он именует религиозно-нравственным законом, является фундаментальным законом совместной жизни людей и никакими социально-политическими идеями и теориями его нельзя поколебать. Попытки отменить, нарушить его неизбежно ведут к конфликтам, насилию, преступлениям, войнам, взаимному истреблению. Этот пафос я поддерживаю. Если же разбираться конкретно со словами Л. Н. Толстого, то есть ряд серьезных возражений.

Во-первых, я возражаю против интерпретации этого правила как религиозного. Как показывает письменная история человечества, золотое правило формулировалось в самых различных контекстах, порой весьма далеких от каких-либо религий (в древневавилонском Сказании об Акихаре, у Конфуция, Бхишмы, Аристотеля, Сенеки, императора Александра Севера и т. д., и т. п. — см. об этом подробнее выше). И дело не только во внерелигиозных контекстах. Само содержание золотого правила нерелигиозно; в нем нет и намека на специфически религиозные слова, понятия, представления, идеи, связанные с верой в бога-богов. (Если, конечно, не понимать религию. внерелигиозно, внетеистично, как связь-единение [исключительно в нравственном смысле]— ведь именно так порой трактуют слово «религия», производя его от латинского слова «religare» — связывать).

Во-вторых, почему-то Лев Николаевич упоминает в этой статье лишь отрицательную формулировку золотого правила. А ведь есть еще положительная формулировка: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Отрицательная формулировка — всего-навсего половина золотого правила. Без своей положительной составляющей оно не имеет той силы и того универсального значения, какие оно на самом деле имеет. Ведь оно не только запрещает делать зло, но и побуждает к добру, добродеянию (см. подробнее об этом ниже, стр. 55). Представьте себе человека только в отрицательном смысле, что он — не камень, не пыль, не растение, не животное, не звезда. Это будет нечто аморфное, неопределенное. Так и золотое правило поведения. Настоящая его сила в том, что оно побуждает человека к действию, к деятельности, а не в том, что оно отвращает от чего-то.

5.2. ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО — ГЛАВНЫЙ ПРИНЦИП ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ

Итак, подведу итоги. В положительной форме правило гласит:
поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой.

В отрицательной:
не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе.

Золотое правило дает целостное и концентрированное представление о нравственности, схватывает главное в ней: отношение к другому как к самому себе[35]. Оно устанавливает, фиксирует, определяет меру человеческого в человеке, морально уравнивает людей и уподобляет их друг другу. По мнению А. А. Гусейнова, когда мы говорим о моральном равенстве, речь идет только об одном — о том, что каждый человеческий индивид достоин иметь право на счастье и что «взаимное признание этого права является условием морального общения». Золотое правило требует «от индивида ставить себя каждый раз на место другого и вести себя по отношению к другим так, как если бы на их месте был он сам». «Механизм золотого правила можно определить как уподобление, как требование мысленно, в воображении ставить себя на место другого»[36].

Моральное уравнивание — количественная процедура, моральное уподобление — качественная процедура. Вместе мы имеем мерный процесс: золотое правило предлагает человеку соизмерять свои поступки с поступками других, мерить своей меркой поступки других и, наоборот, мерить чужой меркой свои поступки; одним словом, оно предлагает находить общую меру своих и чужих поступков и действовать в соответствии с этой общей мерой.

В своей отрицательной форме золотое правило устанавливает минимально низкую планку или границу морального отношения человека к другим людям, запрещает делать зло, иными словами, устанавливает минимум нравственных требований к поведению человека.

В своей положительной форме оно устанавливает максимально высокую планку морального отношения человека к другим людям, побуждает к добру, добродеянию, иными словами, определяет максимум нравственных требований к поведению человека.

Таким образом, золотое правило охватывает весь диапазон нравственных поступков и служит основой для различения и определения моральных категорий добра и зла.

Вот что пишет по этому поводу известный польский педагог Януш Корчак: «Я часто думал о том, что значит “быть добрым”? Мне кажется, добрый человек — это такой человек, который обладает воображением и понимает, каково другому, умеет почувствовать, что другой чувствует. Если кто-нибудь мучает лягушку или муху, такой сразу скажет:
— А если тебе так сделать?».[37]

Такую же функцию оно выполняет в отношении категории долга. Для этого взглянем на правило с другой стороны, а именно, как оно соизмеряет свои и чужие поступки. В фундаменте этого соизмерения, т. е. изначально лежит следующее. Люди, общество дали мне жизнь, сделали меня человеком (кормили, одевали, обували, воспитывали, дали образование и т. д.), т. е. они поступили со мной более или менее хорошо, так, как я хотел бы, чтобы со мной поступали другие. Соответственно я поступаю или должен поступать с ними (родителями, людьми, обществом), в частном случае, должен отплатить им тем же, т. е. своим поведением я не должен ухудшать-уменьшать качество-количество жизни (данной мне и другим), более того, насколько возможно должен заботиться об улучшении-увеличении качества-количества жизни (моей и других, общества в целом)[38]. Это — общее понимание долга. Оно, естественно, разделяется на частные виды в зависимости от того, кого мы имеем в виду под «другими». Если «другие» — родители, то это долг перед родителями. Если «другие» — народ, нация, то это долг перед Родиной, если «другие» — все человечество, то это долг перед человечеством.

Долг есть нормальное отклонение от нормы-оптимума подобно потребности. Последняя — отклонение от нормы-оптимума применительно к жизни-здоровью отдельного человека. Долг — отклонение от нормы-оптимума применительно к жизни-здоровью общества. Выполнение долга конкретными людьми для здоровья общества имеет такое же значение, какое удовлетворение потребности имеет для здоровья отдельного человека. В юности человек накапливает долг, поскольку он еще только берет от других, но практически еще ничего не дает им. В зрелом возрасте человек и отдает долг, и дает “в долг”.

Если мораль (нравственность) регулирует отношения людей, обеспечивает здоровье общества в рамках нормы-оптимума и ближайших отклонений от нее (сознание долга и выполнение его), то право регулирует отношения людей, обеспечивает здоровье общества в более широком смысле — недопущения, профилактики или лечения патологических отклонений от нормы-здоровья, именуемых правонарушениями и/или преступлениями. Чем для жизни-здоровья отдельного человека являются болезни, тем для жизни-здоровья общества являются правонарушения и преступления. Когда правонарушений и преступлений в обществе много, то это — больное общество в юридическом смысле. О здоровье общества в нравственном смысле говорить приходится еще меньше.

Золотое правило устанавливает связь-соответствие между жизнью-здоровьем отдельного человека и жизнью-здоровьем общества. Оно утверждает, что жизнь и здоровье общества базируются на жизни и здоровье людей, что нравственность не самоценна, а имеет корень в жизни-здоровье конкретного человека, является, так сказать, естественным продолжением этой жизни-здоровья. Нравственное здоровье, с одной стороны, является частью здоровья общества или отдельной совокупности людей (нации, коллектива и т. д.), а с другой, входит составной частью в индивидуальное здоровье человека. Право тоже не самоценно. Оно является естественным продолжением нравственности. Оно, в сущности, как и нравственность, основывается на золотом правиле. Вспомним, что писал Гоббс: «человек должен довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, которую он допустил бы у других людей по отношению к себе» (см. текст выше). Примерно об этом же говорит давнее политико-юридическое правило: «Каждый обязан подчиняться лишь такому закону, на который он сам дал согласие»[39]. Это правило, может быть, несколько категорично, но верно по существу, поскольку опирается на золотое правило. Или такое правило: “Не нарушая чужих прав, ты охраняешь собственные” (из фильма Жака Ив Кусто 1984 г.). Этому правилу следуют тысячи старателей на золотых приисках Амазонки. Там практически не знают воровства. Правило, если вдуматься, является частным выражением золотого правила в его отрицательной формулировке. Итак, в самом глубоком смысле право — это взаимодопущение и взаимоограничение свободы. Из взаимодопущения свободы вытекают разнообразные права человека. Из взаимоограничения свободы вытекают не менее разнообразные обязанности человека.

Золотое правило обладает еще тем свойством, что оно самодостаточно, закольцовано, имеет основание в самом себе. Оно, в частности, соединяет «хочу» и «надо», случайность «хочу» и необходимость «надо». Это соединение дает в итоге то, что мы называем свободой. Золотое правило — формула свободы. Соединяясь в золотом правиле, «хочу» и «надо» взаимно допускают и ограничивают друг друга, устанавливают меру, умеряют друг друга.

Соединяя «хочу» и «надо», золотое правило снимает также дилемму этики счастья и этики долга. Оно требует от человека только то, что он сам хочет по отношению к себе. Недаром правило называется золотым.

Своеобразным негативным слепком золотого правила является “правило”, которое выражается в известных словах “око, за око; зуб за зуб”, “мне отмщение и аз воздам”, в пословицах типа “как аукнется, так и откликнется” и т. п. Смысл этого “правила” в том, что если тебе сделали плохо, то ты имеешь право или должен отплатить той же монетой. Данное “правило” внешне похоже на золотое правило, но по сути своей является его антиподом. Оно действует тогда, когда не действует (нарушается) золотое правило. Насколько разрушительно оно для человеческих отношений, можно видеть на примере мести (если ты мне сделал плохо, то и я тебе сделаю плохо). Особенно разрушительна кровная месть, приводившая порой к уничтожению целых родов.

Могут спросить: если золотое правило такое хорошее, то почему люди нарушают его, почему они делают зло, не выполняют долга? Ситуация здесь примерно такая же как в случае со здоровьем и болезнями. Последние отнюдь не обесценивают здоровье. Напротив, заболевший человек стремится опять стать здоровым. Так и с золотым правилом. Нарушения золотого правила не обесценивают его. В общем балансе человеческих поступков поступки, основанные на золотом правиле, безусловно перевешивают поступки, нарушающие его. Иначе мы имели бы дело с больным, гибнущим обществом.

Царь Берендей в весенней сказке А. Н. Островского «Снегурочка» совершенно справедливо говорит:

Чем же свет стоит?
— Правдой и совестью только и держится.

5.3. ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО ДАЛЕКО НЕ ТАК ЭЛЕМЕНТАРНО-ОЧЕВИДНО

как это может показаться на первый взгляд. Для того, чтобы оно действовало, нужно выполнение, по крайней мере, двух условий:

1. Человек сам должен быть нормальным, здоровым или, если он нездоров и в чем-то анормален, то должен учитывать это нездоровье, анормальность при определении своего отношения к другому человеку (другим людям). Отношение к другому (другим) — это продолжение отношения к самому себе. Если курильщик, алкоголик, наркоман губит себя, губит свое здоровье, то ему противопоказано действовать в соответствии с золотым правилом (не вообще, конечно, а в определенном отношении: курения, приема алкоголя, наркотиков). Причем, если для алкоголиков и наркоманов такое противопоказание абсолютно, безусловно, то для курильщика есть возможность корректировки своего поведения в отношении других. Курильщик может сознавать вред курения и в соответствии с этим своим сознанием минимизировать наносимый им вред окружающим (например, стараться не курить в присутствии других — хотя в густонаселенном городе это практически невозможно).

2. Человек должен уметь мысленно ставить себя на место других и таким образом корректировать свое поведение. Это непростая процедура. Очень часто люди вредят другим не по злому умыслу, а из-за своего недомыслия, в частности, из-за неумения мысленно ставить себя на место других в конкретной ситуации. Например, курильщик, зная о том, что курить вредно, всё-таки курит, не жалея не только себя, но и окружающих его людей. Почему так происходит? Потому что для курильщика удовольствие от курения перевешивает сознание вреда от этого курения. Куря в присутствии некурящих, он не думает (или гонит от себя мысль) о том, что некурящие отнюдь не испытывают удовольствия от его курения, а, напротив, страдают[40]. Курящий не поставил себя на место других (некурящих). Иначе он испытывал бы вместо удовольствия одно страдание. Могут сказать, что данная ситуация с курильщиком говорит скорее не о его недомыслии, а о его черствости, бессовестности, его нежелании ставить себя на место другого. Безусловно, все эти внемыслительные моменты могут присутствовать. Но ведь для того и голова на плечах, чтобы продумать до конца последствия своей черствости-бессовестности.

Если бы курильщик в полной мере обдумал, т. е. домыслил до конца свое поведение, то он увидел бы, что полученное им удовольствие от курения ни в какое сравнение не идет с тем вредом, который он наносит уже не своему здоровью, а себе как личности, как человеку. Допустим, он курит в присутствии некурящей возлюбленной, суженой. Этим он показывает свое пренебрежение к ней, несмотря на всю любовь, на желание жениться на ней. Обычно девушка-женщина хорошо чувствует такое пренебрежение и рано или поздно отказывает ему в своей благосклонности. Такая же ситуация возникает в случае, если курильщик позволяет себе курить в присутствии друга, близкого, нужного человека и т. п. Гораздо менее очевиден вред, который курящий человек наносит себе в случаях, когда он курит в общественном месте, в присутствии незнакомых людей. (Как часто автор этих строк, сам некурящий, чертыхался по поводу того, что впереди идущий по улице человек дымит сигаретой и не понимает, что он своим курением заставляет идущих за ним пассивно курить). В таких случаях курящий, как правило, не получает прямого отпора, т. е. непосредственный бумеранг тут не действует. Тем не менее он и здесь налицо.

Когда человек пренебрегает интересами незнакомых ему людей, проявляет неуважение к ним, то он не вправе ожидать от них уважительного к себе отношения. Хамство курящего человека соединяется, как правило, с хамством сквернословящего, дурно пахнущего, плюющего и т. д., и т. п. Одно хамство попустительствует другому. Возникает порочный круг хамства. В итоге увеличивается сумма зла, сумма взаимной озлобленности людей. В этой атмосфере неуважения друг к другу и наш курящий вполне может оказаться жертвой вольного или невольного хамства со стороны незнакомых людей. Здесь получается опосредованный бумеранг.

Вывод: если бы курящий человек хорошенько подумал о последствиях своего поведения, т. е. всякий раз ставил бы себя на место других, некурящих людей, то он, безусловно, отказался бы от курения. Курящие люди, живущие в современном городе, так или иначе нарушают золотое правило. А это значит, что они поступают ненравственно, непорядочно. Не случайно во всем цивилизованном мире усиливается кампания за отказ от курения. Золотое правило не может нарушаться длительное время. Люди это чувствуют и стараются решить проблему.

Курение — сравнительно простой пример. А вот пример посложнее: вождение автомобиля. Известный певец Вилли Токарев, работавший некоторое время таксистом в Нью-Йорке, дал такой совет автомобилистам: «Вы должны думать за того, кто едет за вами». В самом деле, (и я это испытал на личном опыте) водитель должен думать не только за себя, но и за того, кто ведет автомобиль рядом, спереди или сзади.

Как видим, при всей внешней мягкости золотое правило поведения весьма и весьма сурово по сути. В некоторых важных вопросах человеческого общежития его требования остаются пока нереализованными, что свидетельствует о том, что оно обладает значительным потенциалом, в частности, указывает на необходимость совершенствования межчеловеческих отношений, морали, права.
___________________________________

1 См.: Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. М.,1982. С.126. Цит. по: Vetter P. Das Buch Tobias und die Achikar Sage. — “Teologische Quartalschrift”, Bd. 86, H. 3. Tubingen, 1904, S. 343.

[2] Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. С. 93.

[3] См.: Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. М., 1982. С. 115.

[4] Фрагменты ранних греческих философов. Ч.1, М., 1989. С. 93.

[5] Переломов Л.С. Слово Конфуция. М., 1992. С. 74.

[6] Махабхарата, кн. ХII, гл. 260. Ашхабад, 1961. С. 354.

[7] Диоген Лаэртский. Кн. 5, 21 — стр. 194. Диоген привел это высказывание Аристотеля в ряду других, снабдив таким замечанием: «Таковы известные его изречения».

[8] Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М., 1977. С. 78 (Письмо XLVII).

[9] См.: Сомов В. По-латыни между прочим. Словарь латинских выражений. М., 1992. С. 110.

[10] Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. М., 1982. С. 117.

[11] Гоббс Т. Соч. в 2-х томах. Т. 2. М., 1991. С. 99.

Там же. Т. 1, М.,1989. С. 323.

[12] Там же. Т. 2. М., 1991. С. 99. Там же. Т. 1, М., 1989. С. 326.

[13] Там же. Т. 2. М., 1991. С. 122.

[14] Там же. Т. 2. М., 1991. С. 99.

Там же. Т. 1, М., 1989. С. 323-324.

[15] Там же. Т. 2. М., 1991. С. 99.

[16] Там же. С. 121-122.

[17] Локк Д. Соч. в 3-х томах. Т. 1, М., 1985. С. 117.

[20] Локк Д. Соч. в 3-х томах. Т. 2, М., 1988. С. 265.

[22] Локк Д. Соч. в 3-х томах. Т. 3, М., 1988. С. 264.

[23] Гердер И.Г. Мысли, относящиеся к философической истории человечества, кн. IV. Спб., 1829. С. 232.

[24] См.: Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. М., 1982. С. 118.

[25] А. Гулыга пишет по этому поводу: «Категорический императив Канта в окончательной формулировке звучит следующим образом: поступай так, чтобы правило твоей воли могло всегда стать принципом всеобщего законодательства. По сути дела, это парафраз древней истины: веди себя в отношении другого так, как ты хотел бы, чтобы он вел себя в отношении тебя. Делай то, что должны делать все.» — А.Гулыга. Кант. М., 1977. С. 157.

[26] Ригоризм (лат. rigor — строгий) — моральный принцип, характеризующий способ выполнения требований нравственности, заключающийся в строгом и неуклонном соблюдении определенных нравственных норм безотносительно к конкретным обстоятельствам, в безусловном повиновении долгу, даже вопреки целесообразности, интересам людей и общества. (Словарь по этике. М., 1983. С. 297).

[27] Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2., М., 1965. С. 323.

[28] Само название воистину устрашающее: императив да еще категорический! Императив — повеление, требование, долженствование, приказ, закон! Одна только железная необходимость и ни капли случайности. Одно только долженствование и ни капли хотения.

Необходимость соответственна всеобщему: всё единичное, случайное, отдельное, индивидуальное она отметает.

[29] См.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 174.

[30] Кант И. Соч. в 6-и томах. Т. 4. Ч. 1. С. 260.

[31] Эта формулировка категорического императива так понравилась молодому Шеллингу, что на ее основе он попытался дать свой вариант моральной заповеди: «Поступай так, чтобы… благодаря твоему действию ни одно разумное существо не полагалось только в качестве объекта, но как содействующий субъект» (Шеллинг. Новая дедукция естественного права).

[32] Соловьев В.С. Соч. Т. 1, М., 1990.

[33] См. ниже (стр. 47) цитату из книги Януша Корчака «Правила жизни»

[34] См. о любви к себе ниже, стр. 59.

[35] «Если область нравственности обусловлена взаимоотношениями интересов личностей вообще, то собственно нравственным является такое взаимоотношение, когда человек относится к другому как к самому себе» — Бандзеладзе Г. Опыт изложения системы марксистской этики. Тбилиси, 1963. С. 29.

[36] Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. М., 1982. С. 134.

[37] Я. Корчак. Как любить детей, М., 1990. С. 241.

[38] Хорошо сказал об этом П. Л. Лавров: см. выше, стр. 10.

[39] См.: Соловьев Э.Ю. Личность и право. — Вопросы философии. 1989, № 8. С. 82.

[40] Вот свидетельство специалиста: «. если курильщик желает окружающим добра, то ему (ей) следует дымить в отдельном помещении. Как ни затягивайся, только 40% ядовитых веществ, выделяющихся из тлеющего табака в сигарете или папиросе, остаются в организме курильщика. Остальные представляют реальную угрозу невинным людям, к несчастью, оказавшимся поблизости.»надо

Источник

Adblock
detector