нежнее чем польская панна и значит нежнее всего

Константин Бальмонт и Николай Гумилев

Николай Гумилёв «У меня не живут цветы. «

У меня не живут цветы,
Красотой их на миг я обманут,
Постоят день-другой и завянут,
У меня не живут цветы.
Да и птицы здесь не живут,
Только хохлятся скорбно и глухо,
А наутро — комочек из пуха.
Даже птицы здесь не живут.
Только книги в восемь рядов,
Молчаливые, грузные томы,
Сторожат вековые истомы,
Словно зубы в восемь рядов.
Мне продавший их букинист,
Помню, был горбатым, и нищим.
. Торговал за проклятым кладбищем
Мне продавший их букинист.

Другие статьи в литературном дневнике:

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

Источник

Сквозь годы и расстояния

«Ничто не ново под Луной…» — изрекали мудрецы древности — «Всё уже было, есть и повторится много-много раз!». Давайте проверим эти утверждения в отношении такого чуда как ЛЮБОВЬ. Посмотрим как об этом думали, чувствовали и писали корифеи поэзии и сто и более лет назад. Странник.

Сады моей души всегда узорны.
В них ветры так свежи и тиховейны.
В них золотой песок и мрамор чёрный,
Глубокие прозрачные бассейны.

Растенья в них как сны необычайны.
Как воды утром розовеют птицы
И — кто постиг намёк старинной тайны, —
В них девушка в венке великой жрицы.

Глаза, как отблеск чистой серой стали,
Изящный лоб белей восточных лилий,
Уста, что никого не целовали,
И никогда ни с кем не говорили.

И щёки — розоватый жемчуг юга,
Сокровища немыслимых фантазий.
И руки, что ласкали лишь друг друга,
Переплетясь в молитвенном экстазе.

У ног её две чёрные пантеры
С отливом металлическим на шкуре.
Вдали от роз таинственной пещеры,
Её фламинго плавает в лазури.

Я не смотрю на мир бегущих линий,
Мои мечты лишь вечному покорны.
Пускай сирроко бесится в пустыне,
Сады моей души всегда узорны.

Заметался пожар голубой,
Подзабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь, как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падок.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядок.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз златокарий омут.
И чтоб прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, лёгкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонкой касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б с восторгом пошёл за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали…
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Если умру я, если исчезну.
Ты не заплачешь. Ты б не смогла
Я в твоей жизни, говоря честно.
Не занимаю большого угла.

В сердце твоём оголтелый дятел
Не для меня долбит о любви
Кто я в сущности? Так, приятель
Но есть права у меня свои.

Бывает любовь безысходнее круга –
Полубезумье такая любовь.
Бывает голубка станет подругой.
Лишь приголубь её голубок.

Лишь подманить воркованием губы.
Мехами дыханья окутать её
Вдунуть ей в сердце прямо и грубо
Жаркое сердцебиение своё.

Но есть на свете такая дружба,
Такое чувство есть на земле,
Когда воркование совсем не нужно.
Как рукопожатие в свое семье.

Когда не нужны ни встречи, ни письма
Но вечно глаза твои видят глаза,.
Как если б средь тонких струн организма
Новый какой – то нерв завелся.

И знаешь, чтоб не случилось с тобою
Какие б не приняли голоса
Тебя, с искалеченною душою
Те же тёплые встретят глаза..

И встретят не так, как радушные люди
Но всей глубиной своей теплоты,
Не потому, что ты абсолютен
А просто за то, что ты это ты.

Твой смех прозвучал серебристый
Нежней, чем серебренный звон,
Нежнее, чем ландыш душистый,
Когда он в другого влюблён.
Нежней, чем признанье во взгляде,
Где счастье желанья зажглось,
Нежнее, чем светлые пряди
Внезапно упавших волос.
Нежнее, чем блеск водоёма,
Где слитное пение струй,
Чем песня, что с детства знакома,
Чем первой любви поцелуй.
Нежнее всего, что желанно
Огнём волшебства своего,
Нежнее, чем польская панна!
А значит — нежнее всего.

Ты большая в любви, ты смелая.
Я же робок на каждом шагу.
Я плохого тебе не сделаю,
А хорошее вряд ли смогу.
Всё мне кажется, будто бы по лесу
Без тропинки ведёшь меня ты.
Мы в дремучих цветах до пояса,
Не пойму я что за цветы.

Не годятся все прежние навыки,
Я не знаю что делать и как.
Ты устала, ты просишься на руки,
Ты уже у меня на руках.

Перед нами всё чистое, раннее,
Молодое, зовущее в путь.
Ты спокойна и платье дыханием
Поднимает высокую грудь.

Видишь, небо какое синее?
Слышишь, птицы какие в лесу?
Ну так что же ты, ну, неси меня!
А куда я тебя понесу…

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Музыка

КАРТЫ К НОВОМУ, 2010, ГОДУ

877449 cube 2aaa877396 cube 2381877450 cube 2jc877451 cube 2jk877397 cube 212877398 cube 213877399 cube 214877400 cube 215877401 cube 216

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Постоянные читатели

Сообщества

Трансляции

Статистика

Нежнее, чем польская панна, и, значит, нежнее всего.

Нежнее, чем польская панна, и, значит, нежнее всего.

НЕЖНЕЕ ВСЕГО

К. Бальмонт

Ladislas Wladislaw Von Czachorski 01 e1421922397423

Известный польский художник Владислав Чахурский (Ladislas Wladislaw von Czachorski) родился в 1850 году в Люблине.

Живописи учился у такого известного мастера, как Рафал Хадзевич.

Потом было обучение в Дрездене (1868 год) и Мюнхене (1869-1873). После Мюнхена художник уезжает в Италию, а потом – во Францию.

Особую популярность художнику принесли портреты женщин. Огромное внимание к деталям, цвету и свету. Публика быстро оценила работы Ladislas Wladislaw von Czachorski и организовалась очередь. Дамы ожидали своей очереди до двух лет.

Такой успех вызвал вполне ожидаемую критику. Художника обвинили в коммерциализации искусства и… в отсутствии таланта. Но, дамы придерживались мнения совершенно противоположного. И до самой смерти художника (в 1911 году) засыпали его заказами. А работы Ladislas Wladislaw von Czachorski и сегодня ценятся очень высоко.

Давайте смотреть

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

Музыка

Метки

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Нежнее, чем польская панна, и, значит, нежнее всего.

Нежнее, чем польская панна, и, значит, нежнее всего.

НЕЖНЕЕ ВСЕГО

К. Бальмонт

Ladislas Wladislaw Von Czachorski 01 e1421922397423

Известный польский художник Владислав Чахурский (Ladislas Wladislaw von Czachorski) родился в 1850 году в Люблине.

Живописи учился у такого известного мастера, как Рафал Хадзевич.

Потом было обучение в Дрездене (1868 год) и Мюнхене (1869-1873). После Мюнхена художник уезжает в Италию, а потом – во Францию.

Особую популярность художнику принесли портреты женщин. Огромное внимание к деталям, цвету и свету. Публика быстро оценила работы Ladislas Wladislaw von Czachorski и организовалась очередь. Дамы ожидали своей очереди до двух лет.

Такой успех вызвал вполне ожидаемую критику. Художника обвинили в коммерциализации искусства и… в отсутствии таланта. Но, дамы придерживались мнения совершенно противоположного. И до самой смерти художника (в 1911 году) засыпали его заказами. А работы Ladislas Wladislaw von Czachorski и сегодня ценятся очень высоко.

Давайте смотреть

Источник

Семицветник

Нежнее, чем польская панна,

И значит нежнее всего.

Лесной ручей поет, не зная почему,
Но он светло журчит и нарушает тьму.
А в трепете лучей поет еще звончей,
Как будто говоря, что он ничей, ничей.

Так ты всегда светла, не зная почему,
И быть такой должна, наперекор всему.
Твоя душа – напев звенящего ручья,
Который говорит, что ты ничья, ничья.

Смотри, как звезды в вышине
Светло горят тебе и мне.
Они не думают о нас,
Но светят нам в полночный час.

Прекрасен ими небосклон,
В них вечен свет, и вечен сон.
И кто их видит – жизни рад,
Чужою жизнию богат.

Моя любовь, моя звезда,
Такой как звезды будь всегда.
Горя не думай обо мне.
Но дай побыть мне в звездном сне.

Нет, ты не поняла, что в бездне пустоты
Я не обрыв, не тьма, а вольный сон мечты,
Такой же радостный и вкрадчивый, как ты.

Я пропасти люблю, но так же, как леса,
Молчанье, и за ним – земные голоса,
И все подземное, и свет, и небеса

Я, бесконечное в конечном ощутив,
Люблю и высоту, влюбляюсь и в обрыв,
И я в чудовищном свободен и красив

Свободен, потому, что только миг я в нем,
И сладко сплю в тени, сказавши тьме. «Уснем».
Но вот уж я восстал, я весь огонь с огнем.

Мы всюду встретимся, где чары красоты,
Где в самом хаосе завершены черты,
Где свет гармонии, где счастие, где ты.

Люси, моя весна! Люси, моя любовь!
Как сладко снова жить, и видеть солнце вновь.
Я был в глубокой тьме, моя душа спала,
Но задрожала мгла, когда весна пришла.

Восторгом стала боль, ответом стал вопрос,
От смеха губ твоих, и золота волос.
И тонкий стан ко мне прильнул в воздушном сне,
И предал я свой дух чарующей весне.

О, стройная мечта, не разлучусь я с ней!
Кто в мире может быть моей Люси нежней?
Кто лучше всех? Люси, спроси ручей, цветы:
Лучи, ручей, цветы мне говорят, что – ты!

Кто полюбив – не сразу полюбил?
В глубокой тьме – горят огни светил.
И кто устав – свою покинул тьму,
Его звезда – светло горит ему.

К тебе прильнув – я вижу бездну вод.
В моих зрачках – твой гордый блеск живет.
Зеркален лик – прозрачной глубины,
Там два стебля – влюбленно сплетены.

В одном цветке – как бархатная ночь,
В другом цветке – огонь, что рвется прочь.
И мы горим – прекрасней нет светил,
И в первый раз – я сразу полюбил.

Когда сейчас передо мною
Ты в сладострастьи замерла,
Одною схвачены волною,
Мы отдались любви и зною,
Но в наших взорах пеленою
Возникла трепетная мгла.

И мы глаза свои закрыли,
Чтоб видеть лишь себя во сне,
И в блеске сна, в цветочной пыли,
Мы жизнью слитно-разной жили,
Как два виденья той же были,
Как два луча в одной волне.

И все слова одной страницы
Соединить нас не могли,
Сверкнув друг Другу как зарницы,
Тонули мы как в небе птицы,
И ты, полуоткрыв ресницы,
Была вблизи – но как вдали!

«Зачем ты хочешь слов? Ужели ты не видишь,
Как сладко мне с тобой, цветок мой голубой?
Ни друга, ни врага ты взглядом не обидишь,
Цветешь, всегда цветешь, взлелеянный Судьбой.

Зачем тебе слова? Я как и ты безгласна.
Я сны истомные лелею как и ты.
Смотри, как дышим мы, тревожно, нежно, страстно…
О, милый, милый мой! Ведь мы с тобой – цветы!»

Источник

Adblock
detector